- Я? - переспросил бомж. - Это я на тебя уставился? Да на кой ты мне сдался, козел старый! Подумаешь, тоже - в троллейбус сел и понты кидать. Вавилов... Да я таких Вавиловых... Клал я на вас. Понял?
Шлюха как-то странно засуетилась.
- Погоди, погоди, это же мой...
И что-то яростно зашептала на ухо бомжу.
Вавилов, однако, услышал слово "работодатель".
- Газеты читаешь? - спросил Вавилов, пытаясь скрыть неожиданное беспокойство. Обернулся. За лобовым стеклом троллейбуса маячил черный джип. Молодец, Вахтанг. Дело туго знает.
- Ну, Вавилов я. И дальше что?
- А чего же ты, Вавилов, на троллейбусе рассекаешь, - встряла шлюха. ты не обижайся, мы просто понять хотим. Интересно нам.
- Да нам не интересно, - оборвал ее бомж. - Пошли с нами, Вавилов, пивка попьем. А? Слабо?
Впереди Вахтанг на джипе. Он не бросит. Это точно. Хотя и выговор ему обеспечен. Но - таковы правила. Зарплата его обязывает. Так. Вахтанг. А сам-то что? В носорога стрелял, кто может пулей носорога завалить? У любого охотника спросите? Невозможно. А, ведь, завалил, черт его знает, как. Завалил. И вообще... Не последний человек на Москве.
- Не слабо. Куда, шпана, путь держим? Может, подвезти?
- Нашел себе шпану, - сказала шлюха. - Дешевый ты, Вавилов, людей не сечешь. Хоть и работодатель мой, а скажу тебе натурально, козел ты старый, понял?
- Я твой работодатель? - искренне удивился Владимир Владимирович. - Я?
- Ты, ты. Ты мне зарплату плотишь. Кстати, спасибо. Зарплата. Хорошая. Могу угостить.
- Ты уволена.
- Ну и черт с тобой.
Огурец думал, что уже привык к выкрутасам невероятного троллейбуса. Но не тут то было. Садовое кольцо - ровное. Однако, троллейбус вдруг тряхнуло так, что Огурец снова обрушился на продавленное сиденье. Маркиза плюхнулась ему на колени и зашлась визгливым смехом.
- Ну я не понимаю, мы что тут будем, отдел кадров изображать - уволена - переуволена, все, мэн, гуляй дальше. Мне от тебя ничего не надо.
- Да он тебе ничего и не даст, Леков, - давясь смехом крикнула Маркиза. - Ты не врубаешься. Он теперь тебя мертвого тиражирует. Сечешь парадокс? Ты тоже свободен. Как в го. Ситуация акай. Любой ход самоубийственен. И оттого запрещен. Отвянь, Вавилов.. Мы выходим. Тебе дальше.
Вавилов умел быть спокойным. Он знал, что во что бы то ни стало, всегда нужно быть спокойным. В любой ситуации. Какого черта он сел в этот троллейбус? Что его сюда занесло?
А занесло его сюда - Вавилов теперь знал это точно - именно из-за этого бомжа с нарисованными глазами. И не для того занесло чтобы дать этому бомжу вот просто так уйти.
- Эй погодите, - осипшим вдруг голосом окликнул выходящую троицу Вавилов.
- Чего надо, чувак? - обернулась к нему Маркиза.
- Я с вами.
- Он нам нужен? - осведомилась Маркиза у Лекова.
- Ну если бабки есть?
- Слышь, чувак, у тебя бабки есть?
- Как-нибудь, - буркнул Вавилов.
- Ну пошли, - лениво согласился бомж.
***
Маркизе по барабану, а Лекову по фигу. Как всегда. А мне - нет. Что я здесь делаю?
Огурец положил ладонь на поручень и снова его дернуло током. Да так, что ногти на ногах зазвенели. Причем, каждый на свой лад и очень отстроенно. Большой палец левой - До. Мизинец правой - Си. В общем - в гамме держались. И то хорошо. А чтобы совсем было хорошо, надо, чтобы совсем было хорошо. Как Маркизе и Лекову. И этому мажору. Кстати, что за мажор? Маркиза, вроде, его знает?
- Ну слушай, Огурец, харэ топтаться, порыли в твои номера или как? Василек совсем утухает, а я жрать хочу как не знаю кто, ну. давай, Огурец, я не понимаю, а?..
- С нами- нами-нами....
- Что?
- ами-ами-ми-и..
- Чего?!
- Да ты идешь с нами, мужик, или где?!
Вавилов открыл глаза. Ничего себе, ситуация. Заснул в сраном московском троллейбусе с какой-то гопотой. Сегодня вечером с мэром будет встреча, рассажу, ухохочется. Да нет, не поверит. Ладно. Проехали.
- Проехали! Идешь или нет?
- Иду.
Я ли не московский стиляга? Я ли не тот, кто шарил по стриту с коком, я ли не тот, кто слушал Мишу Генерсона, беспалого, я ли не тащился от Володи Терлецкого со "Звездной пылью", а Козла, великого Козла, я ли не перся от него? Я ли не шатался по "Броду", что мне эти обсосы?
- Иду.
Справа брусчатка, слева брусчатка, сверху - небо. Справа - за Гумом невдалеке - Главпочтампт... Там, дальше, Тверская. Горького, то есть. С блядьми. Может, тряхнуть стариной? К блядям-с?
-Ну ты чего там застрял?
***
Я не застрял. Я смотрю. Я давно здесь не был. Я бываю здесь, но не так, не так... Я бываю здесь часто, я стою на трибуне, что напротив ГУМа, я бываю здесь как спонсор, как председатель чего-то там, как мишень.
А я - я давно здесь не бывал. Я давно не видел этого неба. Этого неба над Москвой. Этого самого синего, самого прекрасного неба, теплого неба моего детства. Я москвич. Я люблю свой город. Я люблю его.
***
- А мужик-то с причудами, - громко сказал Огурец. - Откуда такого выкопали? Смотрите, только в номер не тащит ко мне, а то разбуянится, знаю я этих ваших москвичей, как разгужбанятся, так тушите свет, а мне потом убирать.
- Умирать ты будешь, хрен моржовый, а не убирать, - сказал Леков. Понял, козел? Эй ты, дядя!
