- Плохо? Да, вот, интересно, отчего же у нас все так плохо? - Леков поставил локти на стол и уперся подбородком в ладони. - Отчего у нас ничего нет? Ума не приложу...
Отрадный поморщился, но продолжил.
- Понимаете, вот вы, например...
- Ну-ну, - подбодрил артиста Леков.
- Вот вы, - снова поморщившись продолжил Отрадный. - Вы говорите "дома"... А это, вы уж меня извините, несерьезно.
- Да?
- Конечно. Музыке нужно учиться, это требует полной отдачи, это годы упорного труда... И не каждый способен понять, что такое, вообще, музыка.
- Это точно, - кивнул Леков. - Не каждый. И это, между прочим, очень странно.
- Почему же странно? Ничего странного. У нас все кому ни лень лезут сейчас на эстраду. А профессионалов, практически нет. Особенно в рок-музыке. Никто толком и не знает, как рок-музыку играть нужно. И петь. Какие вокальные школы...
- Интересно. И как же ее нужно играть?
- Ну что, познакомились? - Кудрявцев навис над столом держа в руках две увесистые грозди пивных бутылок.. - Давайте-как выпьем за сегодняшнее выступление. Отличный концерт, Сережа, был сегодня, отличный.
- Да ну, что ты... Зал такой...
- Какой? - спросил Леков.
- Гопники одни, - ответил Отрадный. - Ни черта не понимают. Половина вообще - пьянь. Сидят, портвейн хлещут... Я видел со сцены. Бисер перед свиньями...
- Ну да. А кто еще на рок-концерты ходит? Папики, ведь, не пойдут.
Две последние фразы Леков произнес с иронией, которой, впрочем, артист не заметил. Слишком увлечен он был идеей, видимо, мучавшей его давно и тяжело.
- Не пойдет. Конечно. А почему? Почему, так называемые папики не ходят на рок-концерты? Потому что "папики" - это нормальные люди, которые хотят слушать нормальную музыку. А музыке учиться нужно. Просто так ничего не дается. Вся эта самодеятельность - все эти ваши группы... Рок-клуб... Это же все детский сад. Никто ни играть не умеет, ни петь... Я столько лет уже слушаю рок-музыку, я ее знаю, я в ней разбираюсь, я могу петь все. что угодно. Но сколько я учился этому? А? Сколько лет?
- Сколько? - спросил Леков.
- О, да какая разница! Много лет. Музыкальная школа, училище, консерватория... Это годы, это десятилетия труда, бешеного труда... А эти... Ваши... Ну, не знаю, не знаю... Несерьезно это все. И, больше того, больше того - вредно.
- Чего это - вредно?
- Вся эта самодеятельность, которая называет себя "рок-музыкантами", вся эта шобла алкашей и наркоманов - это вредно. Непрофессонализм - это мало сказано... Беспомощность эта, с которой все они, самодеятельные рокеры пытаются что-то играть, вот эта беспомощность, это чудовищное звучание - вот что отбивает охоту у нормальных людей ходить на рок-концерты. И вообще слушать рок-музыку. Они дискредитируют жанр, дискредитируют все направление... Вот я пытаюсь отстоять, пытаюсь много лет объяснить людям, что рок-музыка...
- Что - "рок-музыка"? - спросил Леков.
- Что рок-музыка - это искусство, это великое искусство... Я о рок-музыке знаю все. Я ее изучаю много лет. Я весь "Битлз" пою...
- Может, тогда треснем?
Леков поднял стакан.
- За искусство-то?
Артист посмотрел на своего молодого собеседника каким-то очень странным взглядом, перевел его на Кудрявцева и взял стакан с пивом.
- За искусство можно, - сказал он неуверенно.
- Ну, чтобы все искусства процветали, - улыбнулся Леков и стукнул своим стаканом о стакан артиста.
- Да... Чтобы процветали, - промямлил тот и вдруг быстро, в один глоток проглотил двести пятьдесят граммов "Жигулевского".
- Ну вот, - заметил Леков. - Это другое дело. Продолжим? Роман, - он посмотрел на Кудрявцева. - А что дальше-то будем делать?
- Поехали ко мне, - предложил Кудрявцев. - Сережа!
- Да? - встрепенулся артист.
- Ты свободен сегодня вечером?
- В общем-то...
Отрадный с тоской посмотрел на пивные бутылки, которые выглядели как-то очень сытно, очень по-доброму поблескивали своими зелеными, запотевшими боками.
- В общем-то... - не мог решиться Отрадный.
- Да в чем дело-то, е-мое?!.
Леков налил себе еще пива.
- Нужно же нам как-то закрепить дружбу Ленинграда и Москвы. А то рок-клуб - говно, самодеятельность - говно... Так не пойдет. В мире очень много есть хороших вещей. В том числе, и в самодеятельности. Поехали, Сережа. Выпьем, поговорим... А баб возмем?
- Баб? - Кудрявцев тяжело вздохнул. - А каких?
- Да вон, куча целая, - Леков махнул рукой в сторону буфетной стойки. Там маячила небольшая очередь из малолетних поклонниц Отрадного, перекочеваших сюда из-за кулис вслед за любимым артистом.
