— Ты хоть соображаешь, что делаешь?
— Наверное, — застенчиво ответила Лейн.
— Я начинаю сомневаться в этом. У тебя большой опыт?
— Я же не задаю тебе таких вопросов, — обиделась она.
— Ты и не должна, — грубо ответил он, отодвигая ее тело подальше от себя. — Боюсь, ты из тех, кто живет в воображаемом мире, полагая, что можно отдаться на одну ночь без последствий для себя: душевных, эмоциональных, физических!
Лейн не желала ничего слышать. Она тянула его за руку, пытаясь при этом шутить.
— Смотри, Фергюс, ты получаешь меня на блюдечке. Обещаю, никаких последствий. Давай наслаждаться мгновением!
Он, похоже, разозлился.
— Ты лицемерка, Лейн Денхэм! Скажи это я, и ты обвинила бы меня в том, что мне нужен от тебя только секс, не так ли? — Он с презрением отпустил ее щиколотку. — И не обманывай себя, что последствий не будет. Ханна живое опровержение такого самообмана.
Ошеломленная Лейн повторила:
— Ханна?
А взбешенный Фергюс хлопнул ладонью по постели, вскочил и даже не оглянулся, только бросил на ходу:
— Дома ты будешь в большей безопасности!
С этими словами он ушел.
Это была их последняя встреча. Ханну тоже больше не видела, словно он спрятал ее подальше, чтобы она не заразилась от этой вавилонской блудницы. Ари отвез ее в аэропорт и помахал на прощание. Темные очки сослужили Лейн добрую службу, когда она позже присоединилась к длинной очереди на проверку багажа.
Обратное путешествие оставило пробел в ее сознании, настолько она была внутренне опустошена. И теперь, спустя шесть недель, она оставалась в том же состоянии, механически выполняя привычные дела, но пребывая в каком-то сумеречном мире, где не было ничего реального. Готовила, ходила за покупками, передвигалась из пункта А в пункт Б, даже что-то сочиняла и разбирала свою работу. Только сердцем она не участвовала в этих делах и понимала, что отсутствие реальных ощущений сказывалось на образах, воплощаемых ею на бумаге.
Джон Тревор, ее агент, не преминул заметить во время встречи, судя по тем образцам работы, которые она представила, что с ней что-то не в порядке. Поэтому он и предложил ей поехать отдохнуть.
— Но я только что вернулась, — возразила Лейн.
— Едва ли это был отдых, хоть ты и пролежала там с вирусом. Пожалуйста, Лейн, признайся, что еще не совсем оправилась после болезни. Может, тебе сходить к врачу?
По ее глазам он понял, что никуда она не собирается идти.
— Ну если не к врачу, то, значит, тебе следует хорошенько отдохнуть.
— Джон, срок кончается через два месяца, — напомнила она.
Агент, привыкший выражаться без обиняков, заявил:
— Какой к черту срок! Ты все равно не уложишься из-за сплошных переделок.
Вместе с чувством обиды в Лейн проснулось и чувство юмора.
— Спасибо за откровенность.
— Всегда пожалуйста! Ну как, сама закажешь билет или мне придется сделать это за тебя?
Она тяжело вздохнула.
— Похоже, у меня нет выбора.
Он откинулся на стуле.
— Почему бы тебе не прокатиться еще раз на свой Скай? Ты всегда говорила, что как-нибудь выберешься туда, а в это время там не путаются под ногами туристы.
Лейн смотрела на него словно во сне.
— Скай?
— Ну да, остров Скай, помнишь? Где-то у берегов Шотландии? Если, конечно, он не переехал, например, на Багамы в честь собственного отпуска…
Лейн хотела что-то сказать, но вместо этого у нее вырвался какой-то ужасный звук. Это было абсолютно необъяснимо, и глаза Лейн наполнились слезами.
— Это еще что, тра-та-та? — выругался потрясенный Джон.
Он встал, обошел стол, уселся на него и изумленно взирал уже оттуда.
— Женщина, отвечай, когда тебя спрашивают!
Вырвавшиеся на волю эмоции поглотили ее и понеслись мощным потоком. Она успела только придушенно вымолвить:
— Извини, Джон!
Он потряс носовым платком у нее перед носом, но, спасая остатки независимости, Лейн полезла за собственным. Пока ее тело молча сотрясалось, Джон проклинал себя, не надеясь, что это когда-нибудь кончится. Заметив первые признаки самообладания, он спросил:
— Это не тот чертов вирус виноват?
Лейн не ответила.
— А-а, понимаю, ты встретила стройного грека, который пообещал тебе любовь до гроба, так?
Он внимательно следил, как она отрицательно мотает головой, потом кивает, словно соглашаясь, и снова отрицает.
— Просто… все дело в том… что я живой человек. — Лейн громко шмыгнула носом, откашлялась и с вызывающим видом заявила: — Это мужчина!
— Ну, могло быть и хуже, — буркнул он и вернулся на свое место за столом. — Послушай, я не служба доверия и через две минуты мне заниматься трудным клиентом. Даю тебе две недели, чтобы разобраться с этим недоразумением и вернуться в рабочей форме. Ты же у нас умница.
Лейн кивнула и пошла к выходу. Склонившись, он следил за ней с некоторым сочувствием.
— Полагаю, что имя этой свиньи мне знать не положено?
Она обернулась. Впервые со времени своего возвращения она произнесла это имя вслух.
— Фергюс. — Грустная улыбка скрасила ее покрытое пятнами опухшее лицо. — Фергюс, педик чертов, Ханн!
Такая лексика была Джону понятна. Когда дверь закрылась, за ней послышалось бурное словоизвержение.
