Ослепленные Тьмой полностью

Человека я учуял сразу. Лассарского лазутчика, отбившегося от отряда, который я уничтожил несколько лун назад. Человека учуял, а ловушку не увидел. Волчонок угодил в нее на полной скорости, упал на одну из заточенных палок, она пробила ему бок. Лассар приближался, а я топтался у края ямы, смотрел, как малыш мечется, как жалобно скулит и смотрит на меня с надеждой и тоской.

Оставить здесь. Отдать на растерзание человеку и уйти. Быстро и справедливо. Лассар убьет волчонка из лука, снимет шкуру и бросит тушку. Потом ее найдут тени, и она растворится во мраке. Посмотрел прощальным взглядом и сделал несколько шагов назад. Он жалобно завыл, призывая меня, а я развернулся и побрел прочь.

"— Она сказала, что у вас был сын…

И голос Даната взорвался красным маревом адской боли в висках. Если бы мне сейчас разрезали живот и вывернули кишки, боль была б не столь оглушительной.

— Он умер от оспы у нее на руках и похоронен в Нахадасе при Храме.

Я стиснул челюсти так, что захрустели зубы. Меня слепило кровавыми вспышками, сжигая внутренности ядовитой кислотой, и я чувствовал смрад своего горящего мяса.

— Ложь… — едва выдавил и закрыл глаза.

— Она просила спасти его отца и клялась в безумной любви к тебе… ее горе было искренним. Я видела безумие матерей, потерявших младенцев. И ее безумие плескалось у нее в глазах… Отпечаток смерти, после которой частица женщины умирает… Может, она и не лгала… но именно поэтому я пошла за ней. Мне казалось, что предать отца своего мертвого сын она просто не способна.

Дали усмехнулась, и ее смех отозвался во мне еще одной сквозной раной в груди.

— Я ошиблась… как я могу винить в этих ошибках тебя? Если даже я поверила лживым речам твоей шеаны?

— Ложь… у нее не могло быть сына… не могло, я бы почувствовал, я бы знал.

— Иногда, когда люди трахаются, Рейн, у женщин рождаются дети. Они могут быть нежеланны и ненавистны, но они все же появляются на свет.

— Я уже давно не человек. Как и ты. И я не верю этой сказке. Придуманной для того, чтобы ты сжалилась над ней и поверила."

И перед глазами крест могильный, гроб бархатный и мелкие кости в нем, принадлежащие человеку и… грудь раздирает когтями разочарования. А ведь я был бы рад даже мертвому сыну… как бы чудовищно это не звучало. Был бы рад знать, что она не солгала…

Волчонок снова завыл, и я сам не понял, как развернулся обратно, набирая скорость, как мчался во весь опор на лассара, склонившегося над ямой. Как вгрызся ему в затылок и оторвал голову, и завыл, задрав окровавленную морду, призывая сестру. Услышит. Зов слышат все. Он пугает остальных зверей и сгущает мрак, создавая ауру, тянущую родную кровь словно клещами. Один гайлар найдет другого за долгие мили пути.

Потом я прыгнул в яму, туда, к нему. Ловко приземлившись между кольями, я наклонился над волчонком, выдергивая из его тельца штырь, а он вдруг лизнул меня в морду и жалобно заскулил. Я зарылся мордой в его мех, успокаивая и тыкаясь носом ему в нос.

"Сейчас вытащу тебя… Дали поможет. Терпи"

Наклонился и принялся зализывать его рану на боку, залечивая слюной, закрывая края. Неглубоко. Порвало только кожу и слегка задело ребро. Вой волчицы послышался издалека, как и хруст веток под ее лапами. Взвыл в ответ. Призывая к себе.

Черная морда с заостренным узким носом склонилась над ямой, сверкнули зеленью глаза.

"Два идиота"

"Тащи ветки"

Длинные палки падали на дно ямы, пока Далии наконец-то не удалось скинуть длинное бревно, которое стало под наклоном от края ямы до дна.