— Еще рано. Слишком рано. Это ложная тревога. У вас есть до родов около месяца, моя деса.
Астран бросил на меня быстрый взгляд, когда Моран обратилась ко мне с таким почтением. Боль на какое-то время стихла, а потом прихватила с новой силой, и я согнулась в седле, заваливаясь на шею жеребца.
— Нужно остановиться, мне стоит все же убедиться, что это ложная тревога.
— Нет времени на привал. Если за нами будет погоня, то нас выследят до самого Нахадаса.
— Нас и так выследят, — сказала Моран и поравнялась со мной. Приложила руки к моему животу, что-то бормоча себе под нос. За то время, пока она ощупывала мой напряженный живот, меня несколько раз скрутило от боли.
— Это схватки, и они не ложные. Нам нужно мчаться во весь опор, а она не усидит в седле. Они будут только усиливаться. Видимо, волнения и падения сделали свое дело.
Я с трудом различала, что они говорят, меня начало знобить, и, когда астран пересадил меня на своего коня, я уже не могла сдержать криков.
— Терпите, моя деса, мы скоро приедем в город. Терпите и считайте про себя, сколько времени проходит от схватки до схватки. Слышите?
Я кивнула, обливаясь холодным потом и содрогаясь от ужаса. Лишь бы доехать, лишь бы успеть.
Но мы не успели. Мне становилось все хуже, я судорожно хваталась за сутану астрана, а он смотрел на меня и что-то тихо говорил, но я не могла разобрать его слов. Я только могла смотреть ему в глаза и кусать губы от адской боли. А потом услышала его голос, он громко позвал Моран. Я не разобрала, что именно он кричал ей. Меня сняли с коня. Я с облегчением почувствовала, как астран укладывает меня на землю в мягкую меховую накидку.
— Следите за ее пульсом и светите мне факелом. Мы примем ребенка прямо здесь. У вас есть с собой вода?
— Во фляге, но там мало.
Больше я их почти не слышала. Меня раздирало на части. Я кричала и молилась. Звала Рейна и маму с Анисом. Казалось, эта боль выгрызает мне внутренности и отрывает от меня по куску плоти.
— Пульс слабый. Что же это такое? Почему так долго? Невыносимо видеть эти мучения.
— Молитесь, астран, вы сейчас видите одно из чудес природы — появление человека на свет.
А мне хотелось, чтобы они меня убили. От боли все померкло перед глазами. Мне казалось, она длится бесконечно, и я горю в аду. В самом пекле. За все свои грехи.
— Давайте, деса Одейя, еще немножко совсем.
— Он умер? Ты родила моего сына мертвым?
Спросил, не поворачиваясь ко мне, глядя куда-то в лес, стиснув руки в кулаки. Такой опять далекий, чужой… И вся Вселенная обрушилась на меня камнепадом. Он не простит мне смерти нашего сына, не простит, что не смогла его уберечь.
— Я… клянусь душой моей матери не знал, что ты ждешь ребенка. Я бы искал намного лучше, я бы поверил своему чутью и отрыл тебя из-под земли… Так ты родила его мертвым?
Наверное, я умираю, и он пришел за мной, чтобы облегчить мои страдания. Последняя волна боли была настолько оглушительной, что я выгнулась и закричала так громко, что, кажется, эхо этого вопля еще долго звучало где-то в воздухе.
Я хватала астрана за руку и видела, как он морщится от боли, потому что обжигаю, но не выпускает моей руки. Что-то говорит мне, а я обливаюсь холодным потом и улыбаюсь сквозь слезы боли. Дааа. Он похож на моего Аниса. Так похож. Разве люди бывают настолько похожи?
— Что-то не так, — шепчет Моран, — долго. Слишком долго.
Я не знаю, о чем она… ведь боль прошла. А потом с ужасом начинаю понимать… что я не слышу того, что должна была сейчас услышать — я не слышу крик младенца. Превозмогая слабость, поднимаюсь на локтях, чтобы увидеть, как Моран держит ребенка за ножки, шлепая его сзади, и я тяну дрожащие руки.
— Дай мне.
— Подождите, — хрипло шепчет она. — Дайте ей дамаса, астран. Много дамаса. Пусть уснет.
— Дай мне ребенка, Моран.
— Дамас. Сейчас. Заливайте в рот.
— Дай. Мне. Моего сына, Моран. Дай, не то я сверну тебе голову.
Тяжело дыша и вытирая слезы, она накрыла младенца своей накидкой и протянула мне.
— Мне жаль… он не дышит.
Но я ее не слышала, я приподнялась, облокачиваясь на астрана и прижимая малыша к груди. Укладывая его на себя и накрывая своей накидкой, проводя кончиками пальцев по его спинке и закрывая глаза. Моран молча все еще возится с моим телом, но я уже не чувствую боли, я глажу своего сына по головке и тихо пою песню, чувствуя, как дрожит астран. Пусть не смеет плакать. Мой мальчик не умер. Я его чувствую.
"Слышишь, как бьется мое сердце — это и твое сердце.
Слышишь, как я дышу — это и твое дыхание…"
Спустя какое-то время Моран все же придвинулась ко мне, провела ладонью по моей щеке.
— Отдайте его мне, моя деса. Мы похороним его здесь, а потом вернемся за ним. Нам нужно ехать. Скоро рассвет. За нами может быть погоня.
— Мой мальчик жив. Он теплый и он дышит, — устало сказала я и даже не открыла глаза.
— Нет времени, Одейя. Нам нельзя задерживаться.
Она попыталась отнять малыша и едва оттащила от моей груди, как он жалобно заплакал. Астран вздрогнул от неожиданности, а Моран вскрикнула на валласком. Я осторожно уложила ребенка обратно к себе на грудь.
