Ведь не может быть иначе. Мой волк обещал мне никогда не оставлять. Значит, он выполнит обещание. Только внутри так холодно и так страшно, как будто сердце сдавило железными клещами и не отпускает.
Ведь все изменится после этой победы? Настанет мир. Мы будем искать нашего сына вдвоем и обязательно найдем. А сердце не верит, трепещет, больно стонет и замирает, и мне хочется туда, где воют волки и полыхают костры, туда, откуда доносится запах дыма и несется черный пепел ветром. Поймала его руками и поднесла к лицу, а он рассыпался в снег маленькими точкам-пауками. Закричала и отпрыгнула в сторону. Внутри стало еще больнее и тревожней.
И вдруг увидела под пологом шатра полоску света. Вскочила, не веря своим глазам, выбежала на улицу и увидала, как из шатров выходят люди, как смотрят друг на друга, непривычные к дневному свету, как задирают голову к небу, где вдалеке светится яркая полоска восходящего солнца.
Повернула голову и увидела их… около полусотни человек идут, хромая и спотыкаясь. Идут обратно к лагерю.
От радости я вскрикнула и бросилась навстречу, бросилась к ним, силясь рассмотреть огромную фигуру Рейна. От радости перехватило дух, и я мчалась, прихватив юбки, пока не увидела Дали, покрытую грязью и кровью. У нее на руках белокурый малыш, а рядом, едва перебирая босыми ногами, идет Лори. Глядя перед собой в пустоту.
— Мы победили? Ведь вышло солнце? — закричала я и бросилась к сестре Рейна. — Где он? Где Рейн?
Она поняла на меня уставшие глаза, потом протянула мне мальчика, и я тут же прижала его к груди. Скорее инстинктивно.
— Где Рейн?
— Он не вернется, — тихо сказала Далия и прошла мимо меня, а я бросилась следом.
— Как не вернется? Что значит, не вернется? Ты бросила его там? Ты…
Она вдруг повернулась ко мне и закричала.
— Он вернул тебе сына… Этот мальчик — твой сын. А Рейн… Рейн больше не вернется. Его человеческий путь был окончен. Он сделал это ради тебя и твоего ребенка.
— Что сделал? — я еще ничего не понимала, я только сильнее прижимала к себе ребенка и чувствовала, как земля шатается под ногами.
— Отдал свою человеческую сущность вашему сыну… Гайлары по крови могут передавать жизнь.
Тяжело дыша, смотрю на Дали и ничего не понимаю, только руки судорожно гладят голову мальчика, а ум отказывается принимать услышанное. Только сердце разрывается от боли.
— Маагар убил мальчика… и Рейн ради него отказался от жизни в теле людском. Он не вернется. Обними своего сына, которого мой брат вернул тебе, обними и вечно благодари его за такую жертву. Береги наследника Валласара, Одейя деса Даал.
Лихорадочно схватила ребенка за руку, чувствуя, как слезы застилают глаза, как всю трясет от боли и напряжения… перед глазами расплывается маленькое пятнышко на первой фаланге, и дикий вопль вырывается из груди. Силой прижала к себе сына и закричала.
— Вейлиииин… мой Вейлин… мой сынок. Живооой.
Осыпая поцелуям и заливаясь слезами, опускаясь с ним на колени и изо всех сил прижимая его к себе.
— Живой, — знакомый голос прозвучал совсем рядом, и я почувствовала, как задыхаюсь от слез, увидев измученное лицо моей преданной Моран. — Живой ваш мальчик. Обнимите его, он нуждается в вас и исцелит вашу душу от потери.
Никто и ничто не исцелит… Только жить дальше. Ради сына. Ради моего мальчика. Рейн знал, что заставит меня бороться, если вернет нашего сына, у меня не будет права умереть от тоски. Хитрый проклятый меид… как же я буду жить без тебя? Ты снова победил? Но как?..Как же мне жить, Рейн?
— Его среди них нет… не ищи.
Сухой голос Сивар заставил женщину поднять голову, укутанную в белый платок, вырезанный из подола свадебного платья. Одейя деса Даал, велиара, мать Валласа и Лассара, привела воинов собрать мертвецов и отвезти к камням скорби, чтобы предать тела огню.
— А где он? Если он мертв, я должна найти его тело…
На лице печать скорби, глаза такие огромные, бирюзовые, выделяются на белой коже. Даже такую сильную женщину, как эта красноволосая шеана, можно сломать. И она сломлена, с трудом стоит на ногах. Кажется, вот-вот упадет в снег замертво.
— Не найдешь… мертв Рейн-человек… он отдал жизнь твоему сыну.
— Ты… ты знала и молчала, — с тихой горечью прошептала и склонилась к еще одному мертвецу, чтобы закрыть глаза.
— Это был мой шанс выжить… я не имела права вмешаться в судьбу. У нее свои планы на каждого из нас… Ты хотела вернуть своего сына, и твой волк преподнес тебе бесценный подарок… даже два. Он дал тебе детей.
— Детей.
— Внутри тебя зародилась новая жизнь. Живи ради них, живи девочка-смерть, он не для того принес такую жертву, чтобы ты сломалась.
— Как жить? Каааак? — закричала и схватила ее за руки, обжигая и не выпуская из своих. — Как жить без него? Он обещал вернуться. Обещал. Никогда меня не бросать, обещааал.
— Он сдержит свое обещание…
Подняла голову, чтобы посмотреть на старуху, а ее и нет рядом. Только снежинки летают, колышутся на ветру, заметают следы крови и падают в пылающие костры, где догорают тела лассарских воинов.
