Похоже, всё-таки где-то что-то существует, а существует ли? Тогда зачем существующий Бог позволяет царствовать в этом мире проклятому ангелу? Глупо. Глупо… а, может, и нет? Может быть, Бог пробует огнём золото, золотом женщину, а женщиной мужчину? Просто Божий ангел в роли соблазнителя выступает. А если не соблазнишься, ты святой что ли? Да куда ты денешься: не согрешишь – не покаешься, не покаешься – не спасёшься.
И всё же в детстве судьба Роберта лицом к Богу ставила. После крещения повезла его крестная мать в путешествие по любимому Кавказу. С ними в компании ещё два огольца были. Приехали к высокогорному монастырю, где прямо к скале, словно ласточкины гнёзда, были прилеплены монастырские кельи. Сели пообедать прямо на природе. Дело было на Пасхальную Красную неделю и следовало есть яйца. Крёстная распаковала припасённую еду и вдруг обнаружила, что едоков-то четверо, а яиц всего три. Что тут делать? И вдруг из кустов, прямо как птица вешняя, вспорхнула перепёлка. Птица унеслась в горы, но на месте, где она сидела, оказалось снесённое ею яичко. Как тут не благодарить Господа за заботу?
– Божье яичко потеряла птичка, – стал вдруг приплясывать мальчик. – Богу мы не отдадим, всё равно его съедим!
Крёстная даже шлёпнуть его за словоблудие не успела – тут же одна из старых келий, прилепленная к скале, рухнула, как будто сметена порывом ветра. Пацаны прижались к крёстной, пытаясь за юбкой отыскать спасение, и таращились на скалу, как на диковинное явление.
Два чуда, исполненные чуть ли не в одно мгновение, не поразили пацанов своей необычностью и, скорее всего, были бы почти сразу забыты, если бы крёстная не удумала отхлестать своих чад попавшейся под руку крапивой. И только затем, чтоб запомнили.
Шака часто вспоминал это детское приключение, но никому не рассказывал. Да и кому? Все окружающие его, были достойны разве что лёгкого презренья. Быдло. Сплошное быдло. Надо же, Господь послал прожигать жизнь среди этих… этих… как их назвать?
Да и спящая напротив шалава ничем от остального сброда не отличается. Что ей, собственно, надо? Любит только секс во всех позах и видах – это для неё настоящее удовольствие. Тварь непробудная.
Мысли, то спокойные, то не в меру агрессивные бродили в пустой башке, сея словоблудие с активными запахами сточных ям. Любил иногда Шака блеснуть словоблудием, потому что часто находил в этом лазейку для энергетической встряски. Ну да ладно, завтра время покажет, как надо жить и что делать. Нечего ночь терзать, да и себя к тому же.
Он завалился набок, тоже не раздеваясь. Сон навалился внезапно, а вроде бы, и спать не хотелось. Идиотское словоблудие не оставило даже во сне. Откуда это всё? Или виновата столица долбаная, где можно развлечься или залететь на всю оставшуюся жизнь? А, ладно уж… завтра виднее будет…
Утро пришло вместе с Катькиным поцелуем. Чё ей, дуре, утром не хватает? Или сексуальная нетерпячка свербит, и спать не даёт? Шака пытался поворчать спросонья, но Катюха решила, во что бы то ни стало его разбудить.
– Да вставай же! – тормошила она Шаку. – Ты мне ночью приснился! Всю ночь снился, представляешь? А что ты со мной вытворял! И прямо во сне! Представляешь? Вставай немедленно!
– Уже давно стоит, – проворчал недовольно Роберт.
– Да что ты по утрам такой? – не могла понять Катерина. – Через час приезжаем. Вставай, обормот.
Шака сел на неуютной купейной лежанке, скорчив кислую гримасу. За окном мелькали подмосковные просёлки. Значит, столица действительно уже где-то рядом.
– Кать, ты меня любишь?
Вопрос вылетел сам, не спрашиваясь. Будто не знал, что Катерина может ответить. Но, скорее, чувствовал, что именно сегодня в Москве должно произойти какое-то неожиданное, невозможное, непредсказуемое событие. Знание это пришло оттуда, из сонного Зазеркалья! Вместе с этим нахлынуло необъяснимое и страшное чувство одиночества. Может быть, поэтому и прозвучал непроизвольный вопрос.
Катерина, видя его сонную, чуть ли не реликтовую растерянность, уселась рядом, принялась ласкать, успокаивая и щебеча какие-то несуразности. Но Шака с досады на не отвеченный вопрос отбросил руку девушки и отправился в умывальник. Свежая вода заставила вернуться мыслям на своё место. Не следует подчиняться каким-то потусторонним понятиям, настигшим Роберта при очередном посещении столицы. Хотя, какие здесь понятия? Всё совершается, как и должно быть! А как должно?
Вернувшись в купе, он застал Катьку уже одетой в шикарный брючный костюм, напомаженной и ухоженной. Всё-таки с такой не очень крутой, но отрывной тёлкой шикануть не грех. Не зря иконный хозяин эту лахудру подослал. Если даже в столице ожидает последний присест на два пожизненных срока, то не зря. Тем более из столицы ему давно уже бабок не переводили за почти что несложный антик и довольно редкие иконы. По случаю прибытия надо наехать на мужиков, баловаться чужими денежками не стоит. А неплательщиков даже банки наказывают.
