Осман глянул на свои сапоги. Штаны на нём были сегодня самые простые, из самого толстого домашнего полотна, а на колени нашиты кожаные кружки из кожи, выкрашенной в тёмно-красный цвет. И сапоги на нём были самые простые, лишь слегка прикрашенные опять же нашивками кожаными… А здесь парни сидели нарядные, в штанах розовых и красных, в рубахах алых… Но кто же мог знать, что сегодня позовут Османа в этот двор?!.. Знал бы, приоделся бы дома, в своей юрте…
Меж тем юноши и девушки принялись загадывать друг другу загадки. В такую игру случалось игрывать Осману и в становище родном, но только в детстве. Это считалось детской забавой, взрослые не загадывали друг другу загадок. Но здесь, в Итбурну, велось иначе.
Одна из девушек в дорогих уборах из червонного золота вдруг обратилась к Осману со своей загадкой:
— Гель бизим эве — кояйим гётюне! — Приди к нам в гости — и я её под тебя подложу!..
Осман невольно покраснел. От волнения он никак не мог сообразить, о чём же его спрашивают. Сосед его уже наклонялся к нему, когда девушки закричали наперебой:
— Нет, нет!..
— Нет!..
— Не подсказывай!..
— Не подсказывай ему ответ!..
— Пусть сам отвечает!..
Сосед Османа откачнулся от него, смеясь…
Осман развёл руками:
— Не знаю. Слишком трудная загадка, никогда не слыхал такой!
Все засмеялись, кто тише, кто громче, кто звонкими девичьими колокольчиками, кто — мужским басовитым хохотком…
— Теперь — пляши!..
— Теперь пляши!.. — зашумели голоса.
Осману сделалось необычайно неловко. Плясать! В этих сапогах простых, в этих простых штанах из полотна домашнего!..
— Не буду я плясать! Оставьте вы это!..
— Оставьте его, — вмешался другой парень. — Он ведь не из наших, для него игры наши внове!
Девушки загомонили, хохоча.
— Пожалеем его, пожалеем! — прозвучало сквозь смех…
«Эх! Попался я в капкан!» — Осману сделалось и смешно и досадно. Но он вовсе не хотел, чтобы эти бойкие девчонки жалели его! Раздосадованный, он вскочил, выбежал на середину просторного двора и принялся плясать… Плясать он умел и любил… Ноги его, пусть и сапоги не очень гожие, а двигались легко — то одна вперёд, то другая… Руки летели над головой, падали вниз, раскидывались крыльями… В становище ему случалось переплясывать самых лихих танцоров!..
«А вот ещё и запою!» — решился он, назло всем здесь решился. Потому что какая же это пляска без музыки, без песни?!..
И он запел…
И вдруг что-то прервало его пляску и пение. А ведь все так захвачены были его голосом поющим, его движениями ловкими!.. И вдруг что-то случилось. Он не знал, что же это случилось, но песня его прервалась невольно, руки упали и остановились ноги… Он плясал спиной к воротам, но теперь обернулся; сам не знал, отчего!..
Девушка, по виду лет пятнадцати или четырнадцати, остановилась в воротах. И когда он обернулся, то вдруг и увидал её всю. И на что-то было похоже, то, как он увидал её; уже в своей жизни он так глядел на кого-то… На кого?..
Девушка одета была в платье нарядное цвета «турунджу» — оранжевое. Платье такое — с оборками в несколько рядов по подолу — показалось Осману тотчас очень красивым. Ворот платья обшит был узорчатой тесьмой, тесьма была бахромчатая и потому на грудь свешивались кисточки. К этим кисточкам привешены были подвески красные, коралловые, и ещё какие-то украшения серебряные… Волосы девушки были — на тюркский манер — разделены на две длинные, долгие пряди и перевязаны сверху, над ушами маленькими, красными широкими лентами…
Но что одежда нарядная! Осман взглянул на её лицо и замер, так и застыл… Руки неловко брошены книзу, ноги в сапогах топнули на месте, притопнули…
Девушка посмотрела серьёзно, не улыбнулась…
Он не мог поверить своим глазам! И прежде жизнь баловала его знамениями чудными и чудными. Но теперь… Как могло такое случиться?!.. Лицо девушки — это ведь было совсем лицо той красавицы с портрета франкского!.. Нежное, гладкое, карие глаза… А волосы тоже не чёрные… В сущности, у неё были каштановые волосы, но Осману, привычному к волосам ярко-чёрным, эти густые каштановые волосы показались совсем светлыми…
Она прошла мимо него и села среди других девушек. Осман услышал её голос, нежный и звонкий, но спокойный.
