— Даже башибузука следует похоронить должным образом, — рискнул вставить Халил-паша.
— Ещё чего! — резко бросил Мехмед. — Ты полагаешь, что я должен заботиться о душе башибузука? Или о том, чтобы византийцы не умерли от чумы?
— Действительно, — тактично согласился Джон, — они заслужили это. Но ты ведь собираешься взять город и считать его своим собственным? Если чума войдёт в город, он на годы станет непригодным для жизни.
Мехмед разглядывал его несколько секунд.
— Чем ты стал? Моим сознанием? — наконец спросил он и пришпорил коня. — Я согласен. Похороните их.
Колокола Святой Софии прозвонили
Но пушка не пробила стену. Штурм был отбит. Чувствовалось, Что к людям вновь возвращается их обычная самоуверенность.
Кэтрин Нотарас и Анна Драконт, преклонив колени, молились вместе. Теперь они стали ближайшими подругами. После службы они нашли своих мужей во дворце Нотараса.
— Мы действительно выиграли? — тревожно спросила Анна.
Граф Драконт посмотрел на Василия Нотараса.
— Мы выиграли только эту битву, — объяснил Василий. — Но в конце концов мы победим. У нас нет иного выхода. Даже огромная пушка, которую отлил твой отец, оказалась неспособной пробить стены города.
Кэтрин молчала. Несмотря на её дружбу с невесткой, с мужем они отдалились друг от друга. Как всегда он был неотразим, но ему наскучила жена-иностранка. Частенько он жалел о том порыве чувств, который привёл его к женитьбе. Он редко приходил к ней в постель и теперь скорее насмехался над ней, чем желал её.
И ради этого Кэтрин разбила свою семью. Прежнее юношеское высокомерие стало теперь большей частью её натуры. Она ненавидела себя за это.
— А если турки, продолжая осаду, уморят нас голодом? — предположила Анна.
— У турок нет привычки долго держать осаду, — сказал Василий. — Если они не завоюют позиций, то исчезнут. Так было всегда. Мой отец сказал, что генуэзский флот уже спешит нам на помощь.
Кэтрин поднялась и вышла на террасу. Солнце садилось, город купался в золотом свете. В лагере турок, обычно очень шумном, было тихо.
Вскоре к ней присоединилась Анна.
— Что ты испытала, когда увидела отца и брата? Среди турок, вместе с эмиром?
Кэтрин посмотрела на неё сверху вниз — она была на голову выше гречанки.
— Я молила, чтобы Господь послал молнию, которая своим ударом убила бы их, — тихо произнесла она.
Анна не нашлась, что ответить. Она была истинной представительницей семьи Нотарас. Вся её жизнь была посвящена семье: отцу и матери, двум братьям. Приняв Кэтрин как сестру, Анна могла только пожалеть её.
После затянувшейся паузы она заметила:
— Должно быть, это ужасно — так ненавидеть своих родственников.
Кэтрин грубо оборвала Анну:
— А что мне ещё остаётся?
Анна в ужасе опустила голову. Она впервые видела, как Кэтрин Нотарас рыдала. Огромные слёзы текли по её нежным щекам.
— Это Господь послал их против меня за то, что я сделала им. — Кэтрин говорила сквозь рыдания, голос её дрожал. — Теперь или они, или я должны умереть.
Анна вздрогнула.
— Если Господь решил, что они не умрут, все мы попадём в лапы дьявола.
Этим вечером военачальники собрались в шатре у эмира на совет.
— Решение там, где оно и должно быть, я точно это знаю, — сказал Джон Хоквуд. — У Константина только несколько тысяч воинов, но зато он способен собрать почти всех в одном месте — у стены. Нас много, но одновременно мы можем бросать на штурм только ограниченное количество людей. Если наша цель — скорая победа, то мы должны атаковать другую сторону стены, чтобы отвлечь часть сил византийцев.
— И каким образом это произойдёт? — спросил Саган-паша. — Мы не можем взять стены, выходящие к морю. А сегодня мы убедились к тому же, что наши галеры не так сильны, чтобы разорвать заграждение через Золотой Рог.
— Такой силы нет нигде, — печально сказал Халил-паша.
Мехмед обвёл всех присутствующих тусклым взором.
Внезапно Энтони щёлкнул пальцами, и все повернули к нему головы.
— Примите уверения в моём почтении, мой господин! Мне кажется, есть только один путь отвлечь византийцев от основной стены — атаковать их с Золотого Рога.
— Но этого мы сделать не можем, юный Хоук.
— Да, мы не можем разорвать цепь. Но мы можем обойти её...
— Объясни.
— Обход заграждения ничего не даст, — прервал Саган-паша. — Нам нужны корабли в бухте, а не люди на северном берегу.
