Брови Сулеймана грозно сдвинулись и он оторвался от своих картинок. Ибрагим лихорадочно соображал, надо было срочно придумать какую-то вескую причину, почему не смогла прийти любимица повелителя.
- Она… Ах, да, у нее… Критические дни. Да. Дни красной армии. Течка. Ну, в общем, вы поняли, повелитель.
У Сулеймана приоткрылся рот, такого поворота событий он совершенно не ожидал. Некоторое время он напряженно думал, уставившись в одну точку и поглаживая ладонью свою окладистую бороду.
- Тогда… Пусть придет моя рабыня Махидевран. Или, как там ее зовут? Да, Махидевран. Такая худая, вечно зареванная, которая родила мне шехзаде Мустафу. Позови ее.
Ибрагим поспешно поклонился.
- Как прикажет благородный падишах!
Он вылетел из покоев. Далась же Сулейману эта старая, тощая кляча, Махидевран! Султан ее уже лет десять не вспоминал, а сейчас вдруг вспомнил. Внезапно Ибрагима осенила гениальная идея, с которой он поспешил к султану.
- Великий падишах! - Ибрагим поклонился, чуть не до земли. - Смею напомнить вам, что вы сами вчера приказали Махидевран-султан отослать вместе с шехзаде Мустафой в санжак, в качестве наказания за то, что она пыталась отравить вас, меня и весь ваш гарем.
- Как это возможно? - возмутился Сулейман. - Моя наложница пыталась меня отравить? Почему мне об этом ничего не известно?
- Я немедленно проведу расследование, повелитель, - кротко сказал Ибрагим и замер в ожидании дальнейших приказов.
Сулейман грозно хмурился, потом уставился в книжку, на странице которой была изображена голая баба.
- Пусть все виновные, кто бы они ни были, будут наказаны! - вскричал султан. - Так… А кого же я сам буду наказывать сегодня ночью?
- Накажите меня, повелитель! - заюлил Ибрагим. - Давно пора. Я так хреново вам служу…
- Погоди. Ты - мое доверенное лицо, я очень тобой дорожу.
Вот же черт! Ибрагим был готов плюнуть от злости и досады.
- Тогда приведи мне любую рабыню из моего гарема! - распорядился Сулейман. - И скорее, а то у меня скоро яйца лопнут, честное слово. Повелитель я или чмо, в конце концов, из конца в конец?
- Повелитель, - мгновенно нашелся Ибрагим. - Вы должны кое-что знать…
- Говори! - гаркнул султан, уже не ожидая ничего хорошего.
- В гареме - чума, - продолжал хранитель, - наложницы покрываются черными пятнами и мрут, как мухи.
- Как это возможно? - вскричал Сулейман. - Почему мне не доложили?
- Так они только сейчас стали дохнуть, мой султан, - лепетал Ибрагим. - Но я проведу самое тщательное расследование, и все виновные будут наказаны!
- Пусть всем, кто болеют чумой, отрубят головы, кто бы это ни был, даже членам моей семьи! - распорядился Сулейман.
Он опять замолчал и беспокойно заерзал, очевидно, падишаху невыносимо хотелось трахаться.
- А этот, как там его, евнух, Сюмбюль-ага, где он? - нетерпеливо спросил Сулейман. - Приведи его. Раз такой кризис, то и он сойдет.
- Повинуюсь воле благородного падишаха!
Ибрагим опять вышел из султанских покоев и застыл, почесывая голову. Не хватало здесь еще Сюмбюля, этого кастрата, который трахался со всеми стражниками и даже с дворцовым поваром. Через некоторое время Ибрагим вновь вернулся в покои. Сулейман уже разделся и улегся в койку.
- Где Сюмбюль? - грозно спросил он, пронзив хранителя ледяным взглядом своих серых глаз.
- Он… У него понос, повелитель. Да, он так и сказал. Но все виновные будут наказаны и казнены, кто бы то ни был. Я сам, лично проведу расследование… Зато я здоров, повелитель. У меня нет ни месячных, ни поноса, ни чумы. Бля буду. Зуб на холодец.
Ибрагим проворно стащил с себя штаны, задрал халат, вскочил на султанское ложе и повернулся к повелителю своим белым задом.
- Однако, ничего, такая срака, - одобрительно промолвил падишах.
- Ваша покорная шлюшка ожидает наказания, - услужливо сказал хранитель.
Он поспешно придвинулся ближе.
- Она даже чем-то похожа на задницу Хюррем-султан, - пробормотал Сулейман голосом, срывающимся от похоти и страсти.
- Я немедленно проведу расследование, - пробормотал Ибрагим.
Султан приспустил штаны пижамного костюма, обнажил свой внушительного размера, благородный член и засадил его в узкую и девственную дырку Ибрагима-паши. Вот, настал он, звездный час! Ибрагим заскулил, виляя бедрами, принимая в себя жезл султанской власти, и стал проворно подмахивать трахавшему его члену.
- О, повелитель, - стонал он, - как же мне сладко! Проткните меня, накачайте вашей спермой до самых ушей вашего ничтожного, покорного раба! Трахайте меня глубже!
Было больновато, но ничего. Что не сделаешь, чтобы стать великим визирем и уничтожить эту шлюху, Хюррем!
Султан долго толкался, кряхтел, пердел, пускал на спину хранителя слюни, возил ему по его коже своей жесткой, словно мочалка, бородой, пока едкая сперма не излилась Ибрагиму в его истерзанную задницу.
После секса настроение Сулеймана улучшилось.
- А теперь сыграй-ка мне на скрипке, - благодушно приказал он. - Завтра я женю тебя на своей сестре, Хатидже-султан и сделаю великим визирем. Так же, я распоряжусь, чтобы тебе выделили комнату на этаже для фавориток. А потом мы казним всех виновных.
