Джонкина сошла к морю. От каждого удара волны земля вздрагивала, как от взрыва бомбы. Солнце садилось коричневое от каменной пыли. Стояло гремящее безветрие. Каменные волны горами наваливались на берег, вскипали галечной пеной и бросали на сандалии брызги мелких остроугольных кристаллических обломков. Они двигались независимо от ветра, как сандалии, так и волны. Сандалии сделали еще шаг и остановились. Носок почесал лодыжку и повернулся к морю. Осколки волн величиной с кулак скатывались с каменных склонов и поднимали ликующий хоровой шум. В детстве Джонкина любила ходить по волнам, прыгать с гребня на гребень.
Вечерами в штиль она спала на медленно вздыхающем камне и мечтала о том, чтобы кому-нибудь за что-то отомстить. Во снах она стреляла и убивала чудовищ, взрывала галактики и обижала подруг. Она росла злющей и заводилась по любому пустяку. А сейчас она подобрела. Сейчас она чувствовала себя почти старой. Ее жизнь ссохлась, сгорбилась и покрылась морщинами. Жизнь стала ходить медленно и забыла вкус полусырого мяса. Каждая болячка жизни стала известна и не поддавалась лечению. Уже можно и умирать.
Джонкина была закаленной авантюристкой лет тридцати. Ее лицо было неправильно и непривлекательно, но сразу запоминалось. Ее волосы были рыжи, коротко подстрижены. Характер тверд и непредсказуем – и на девять десятых состоял из чувства противоречия. Фигура почти мужская. Голос громкий с хрипотцой, как у птицы. Предельно загорелая кожа. Джонкина соединяла в себе два почти несовместимых качества: стремление лезть на рожон и удивительную изворотливость. За свою недолгую карьеру она успела нарушить все запреты, в том числе дважды запреты высшего уровня, что каралось смертью на месте. Однако громоздкая система галактического недопускания маразмировала уже лет двести и обмануть ее не составляла труда, особенно для мастера.
Ей всегда не хватало жизни; жизнь была тесна, как будто сшита на подростка. Она встречала слишком маленьких людей, загоралась слишком мелкими чувствами, она плакала и смеялась по пустякам. И даже попадалась по мелочам.
Дважды она видела настоящее море, водяное а не каменное, оба раза в запрещенных полетах. Она даже купалась в море и видела водяных рыб на расстоянии вытянутой руки. За то купание она поплатилась четырьмя годами пыточного режима на станции «Свиривыо-средний». Выйдя, она ограбила электронный банк, там же, на Свиривыо.
Банк стоял в глубоком песчаном карьере, окруженный соснами. При ограблении застрелили мальчика-проводника. Умирая, он бредил и просил заклеить дырку в груди сосновой смолой. Но дырка была слишком велика.
В этот раз она снова собиралась в запрещенный полет, со степенью запрета первого уровня, что тоже каралось смертью, но после судебного разбирательства.
Она собиралась на планету Безо, поохотиться на осьмирука, на ту зверюгу, которая, судя по скудным данным, еще никого не отпустила живым. Но последний полет к осьмируку случился сто сорок лет назад, а техника защиты тогда была просто никакая, по сравнению с нынешней. Поэтому Джонкина не очень боялась. Не слишком боялась она и службы глактического недопускания – те ребята обычно не очень крепко сторожат планеты, которые не имеют стратегического значения. Ничего интересного для стратегии на Безо не было, там вообще не было ничего достойного, кроме чудища осьмирука.
Осьмирук, как узнала Джонкина, расколов полусекретный файл, был назван так, потому что имел множество рук с клешнями, которые мог использовать как ноги, крылья, плавники или любые другие конечности. Мог использовать как зубы, крючья, впрыскиватели ядов или органы наружного пищеварения. Еще как жала или яйцеклады. Количество рук точно установить не удалось. Охотится он, вроде бы, исключительно на людей, которых пожирает с исключительным же зверством.
Особенно достается женщинам: их осьмирук вначале трижды насилует, потом бьет головой о камни, потом замораживает и размораживает, обливая кипящим маслом, так много раз и при этом не убивает. Потом медленно съедает, начиная с ног, причем верхнюю половину выбрасывает несъеденной. Имеет интеллект стандартного дауна.
Всегда нападает первым и не чувствует боли. Вблизи невероятно вонюч.
Вначале Джонкина не поверила такой информации, слишком уж все эти страсти были похожи на методы самой службы недопускания – она, видно, и выдумала все, чтоб поменьше было охотников летать на Безо. Но, заказав по сети образец тела одной из жертв, она провела полный анализ и убедилась, что имеет перед собой часть носа женщины-пилота, с которой произошло все вышеописанное и именно в таком порядке. Это заставило Джонкину задуматься.
Не то чтобы она собиралась отказаться от экспедиции – на земле тоже могут убить ни за что на каждом шагу, – просто неясно было, почему осьмирук предпочитает женщин. И почему именно женщины так лезут на Безо? За три века из тринадцати жертв – тринадцать оказались женщинами. И только легендарный первооткрыватель Безо был мужчиной.