Теперь умолкает Вакил. Пропустив мимо ушей, оскорбительные слова нареченной, он переводит разговор в безопасное русло. Шакила целый день ходила по кабульским базарам и закупала необходимое к свадьбе, а также подарки для всех родственников, с его и с ее стороны. Жених по обычаю дарит подарки семье невесты в знак благодарности за то, что ее отдают за него. Он дает деньги, она покупает. Чашки, тазы, столовые приборы, простыни, полотенца и ткани на рубахи для него и Расула. Она пообещала Расулу, жениху Бюльбюлы, что тот сам выберет понравившийся цвет. Она рассказывает об этом Вакилу, и он спрашивает, какого цвета ткань она купила.
- Синюю и коричневую, - отвечает Шакила.
- А какая предназначена мне? – спрашивает он.
- Не знаю, Расул ведь выбирает первым.
- Что?! – вырывается у Вакила. – Это еще почему? Это я должен выбирать первым, я же как-никак твой будущий муж!
- Ладно, - соглашается Шакила. – Выбирай ты. Но они обе красивые, - говорит она, глядя в пространство.
Вакил закуривает.
- Я не люблю, когда курят, - морщится Шакила. – И мне не нравятся те, кто курит. А раз ты куришь, ты мне не нравишься. – Она повышает голос, так что оскорбление слышат все.
- Когда уже привык, трудно бросить, - кротко отвечает Вакил.
- От курильщиков плохо пахнет, - продолжает Шакила.
- Ты не должна мне грубить, - говорит Вакил.
Шакила молчит.
- И ты должна прикрываться, когда выходишь на улицу. Носить паранджу – это обязанность женщины. Делай что хочешь, но если ты не будешь носить паранджу, я расстроюсь. Ты же не хочешь меня расстроить? – спрашивает Вакил почти, что угрожающим тоном.
- Но если жизнь в Кабуле изменится, и женщины начнут одеваться по-современному, то я захочу того же, - произносит Шакила.
- Ты не должна одеваться по-современному. Ты же не хочешь меня расстроить?
Шакила не отвечает.
Вакил достает из паспорта несколько фотографий, долго на них смотрит и отдает одну Шакиле.
- Это тебе, храни ее у сердца, - говорит он.
Шакила с ничего не выражающим лицом неохотно берет фотографию.
Вакилу пора уходить. Близится комендантский час. Он спрашивает, сколько денег ей еще потребуется на покупки. Она называет цифру. Он пересчитывает деньги, думает, протягивает ей несколько купюр, остальные убирает обратно в бумажник.
- Этого хватит?
Шакила кивает. Они прощаются. Вакил уходит, Шакила откидывается на розовые подушки. Она вздыхает с облегчением и кладет себе еще пару кусочков ягненка. Она справилась со своей задачей: пока они не женаты, она обязана производить впечатление холодной и недосягаемой. Этого требует простая учтивость по отношению к семье, которая ее теряет.
- Он тебе нравится? – спрашивает старшую сестру Мариам.
- Ну…
- Ты любишь его?
- Хм.
- Что значит это твое «хм»?
- То и значит, - огрызается Шакила. – Ни да, ни нет. Хорошо бы, он был помоложе и покрасивее, - говорит она и морщит нос. Шакила похожа на разочарованного ребенка, которому вместо обещанной говорящей фарфоровой куклы подарили тряпичную. – Сейчас я уже не рада. Я сожалею о случившемся. Мне жаль покидать семью. А вдруг он запретит мне вас навещать? А вдруг не разрешит пойти работать? Теперь, когда уже можно. Вдруг он будет держать меня взаперти?
Потрескивает парафиновая лампа на полу. Сестры опять начинают думать о плохом. О чем ни думай, все равно от них ничего не зависит.
Когда в сентябре 1996 года талибы вступили в Кабул, радио «Шариат» огласило шестнадцать декретов. Началась новая эпоха.
