— Я думаю, проницательный принц всегда пойдет на желательный для него компромисс. Вы можете оставить себе остальных, если отдадите ему эту девушку…
Комасон внезапно прозрел.
— Какая мысль! Какая мысль! Инчии, поворачивай обратно. И, Инчии, если все кончится хорошо, мы в дальнейшем можем обсудить вопрос о твоем освобождении.
Комасон был суеверен и ужаснулся, когда, приехав домой, нашел у себя на столе личную капсулу, — все это было слишком символично. Капсула прибыла на длинной волне, известной немногим. Комасон улыбнулся, он был доволен. Человек Мула прибывал, значит, Основание действительно пало.
Туманное воображение Бейты рисовало ей императорский дворец совсем не таким, каким он оказался в действительности. И где-то в глубине души Бейта чувствовала разочарование. Комната была маленькой, очень простой. Дворец тоже нельзя было сравнить с резиденцией мэра на Основании, а Дагоберт IX…
У Бейты были свои представления о том, каким должен быть император. Он не должен выглядеть добродушным дедушкой, наливать им чай собственноручно и беспокоиться об их удобстве. Но именно так и было.
Дагоберт IX усмехнулся, наливая чай в неловко протянутую Бейтой чашку, и проговорил:
— Это большое удовольствие для меня, моя дорогая. Забудем сейчас о церемониях и льстивых речах. У меня не было возможности приветствовать посетителей из далеких провинций уже долгие годы. Мой сын теперь занимается этими вещами, потому что я уже стар. Вы не встретили моего мальчика? Он очаровательный. Немного только упрямый. Но ведь принц еще так молод. Хотите капсулу запаха? Нет?
Торан попытался перебить императора.
— Ваше императорское величество…
— Да.
— Ваше императорское величество, в наши намерения не входило беспокоить вас…
— Ерунда, никакого беспокойства. Сегодня днем состоится официальный прием, а до тех пор вы свободны. Откуда, говорите, вы прилетели? Прошло столько времени с тех пор, как у нас были официальные представители. Говорите, вы из провинции Анакреон?
— Из Основания, ваше императорское величество!
— Да, Основание. Теперь вспомнил. Оно расположено в провинции Анакреон. Я там никогда не был. Врачи запрещают мне длительные путешествия. Я что-то не помню недавних докладов моего, наместника на Анакреоне. Как там условия? — с волнением в голосе пробормотал он.
— Сир, — замешкался Торан, — у нас нет никаких жалоб.
— Это прекрасно. Мне придется наградить своего наместника.
Торан безнадежно посмотрел на Эблинга Миса, и тот произнес:
— Сир, нам сказали, что требуется ваше разрешение на посещение имперской библиотеки на Транторе.
— Транторе? — с удивлением переспросил император. — Трантор?
Затем его морщинистое лицо исказилось гримасой боли.
— Трантор, — прошептал он. — Теперь я вспомнил. Я как раз строил планы вернуться туда с большой флотилией звездолетов. Вы полетите со мной. Мы вместе с вами уничтожим этого повстанца Гилмера. Вместе с вами мы восстановим Империю.
Он выпрямился. Его голос приобрел силу. На мгновение в глазах зажглись огоньки. Затем он моргнул и совсем мягко сказал:
— Но Гилмер умер… теперь я вспомнил… Да, Гилмер умер. Трантор умер!.. Ненадолго, но… Откуда, говорите, вы прибыли?
— Это действительно император? — прошептал Магнифико на ухо Бейте. — Я всегда думал, что императоры величественнее и мудрее обычных людей.
Бейта сделала ему знак, чтобы он молчал. Она сказала:
— Если только ваше императорское величество подпишет приказ, позволяющий нам отправиться на Трантор, это очень поможет делу.
— Трантор? — выражение лица императора было недоумевающим.
— Сир, наместник Анакреона, от чьего имени мы говорим, шлет весть, что Гилмер еще жив…
— Жив! Жив! — загрохотал Дагоберт. — Где? Это война!
— Ваше императорское величество, это еще неизвестно. Наместник послал нас уведомить Вас о том, что только на Транторе мы найдем его потайное место. А когда мы его обнаружим…
— Да, да… его надо обнаружить.
Старый император подбежал к стене и дотронулся до фотоячейки дрожащей рукой. После непродолжительной паузы он прошептал:
— Мои слуги не идут. Я не могу ждать их.
Он что-то написал на чистом листе и расписался цветистой буквой «Д».
— Гилмер еще узнает силу своего императора, — сказал он. — Откуда, говорите, вы прилетели? Анакреон? Какие там условия? Имя императора могущественно?
Бейта взяла бумагу из его слабых пальцев.
— Ваше императорское величество очень любим народом. Ваша любовь к нему тоже хорошо известна.
— Мне надо посетить моих добрых подданных на Анакреоне. Но мой доктор говорит… Я не помню, что он говорит, но…
Он поднял голову, и в его старых светлых глазах неожиданно появились проблески мысли.
— Вы что-то говорили о Гилмере?
— Нет, ваше императорское величество.
— Он не продвинется дальше. Возвращайтесь и передайте это своему народу. Трантор продержится. Мой отец сейчас командует флотом, а проклятый Гилмер так и замерзнет в космосе.
Он попятился и уселся в свое вращающееся кресло, и лицо его приняло отсутствующее выражение.
— Что я говорил?
Торан поднялся и низко поклонился.
