Что же получается? Якобы за тринадцать веков до начала нашей эры произошла некая война. Троянская. Одного из ее героев жена убила в бане. Последующие 2800 лет об этом событии народы, в общем-то, не помнили. Оно не вдохновляло ни писателей, ни художников, ни музыкантов. Все были заняты другими делами. Но вот, в XVI веке, неожиданно «вспомнили» о таком замечательном «древнейшем» событии в бане. Стали бурно обсуждать, писать многочисленные пьесы, трагедии, картины, музыкальные произведения. Все это продолжалось вплоть до XX века. В XIX–XX веках создано около 30 трагедий о смерти Агамемнона. Но потом интерес снова угас.
Как нам кажется, в реальной жизни такого не бывает. Повышенный интерес к событию всегда возникает сразу же или, по крайней мере, вскоре после, а не через несколько тысяч лет. Неужели за три тысячи лет не нашлось другой женщины, которая коварно убила бы своего мужа-царя? И как вообще мог автор XVI века вспомнить о событиях столь отдаленного прошлого? Кто и зачем переписывал никому не интересные сочинения о смерти Агамемнона на протяжении тысяч лет?
Наша реконструкция все ставит на свои места. События XIII века, связанные с Троянской войной и Христом, сразу же вызвали напряженное внимание и стали обрастать различными вариантами и легендами. В XVI веке, по-видимому, возник новый театральный жанр — трагедия. И тут же на тему знаменитого сюжета были написаны трагедии (Эсхилом и другими). Впрочем, современные варианты «античных» трагедий созданы, как мы теперь понимаем, отнюдь не в XVI веке, а XVII–XVIII веках. Интерес к «античности», возбужденный массовой серией подделок-редакций XVII–XVIII веков, не угасал до XX века. Ныне он практически сошел на нет.
Татищев описывает третье мщение Ольги за Игоря (Хора) так. «Посем Ольга, немедленно с приуготовленным войском выступя из Киева, послала к деревляном объявить, что уже идет к ним и дабы „приуготовили у града МЕДА ДОВОЛЬНО НА МЕСТЕ, ГДЕ ТЕЛО ЛЕЖИТ МУЖА МОЕГО, И Я, ПРИШЕД, СОТВОРЮ ПЛАЧ И ПОМИНОВАНИЕ ЕМУ НАД ГРОБОМ ЕГО ПО ОБЫЧАЮ“. Они же, слышавше, вельми обрадовалися, постави меда многое число. Ольга же… пошла налегке. И пришед ко гробу Игореву, где древляне многие навстречу выехали. Ольга же, плакав по мужи своем, повелела людям деревским НАСЫПАТЬ МОГИЛУ ВЕЛИКУ. И когда насыпали, повелела (трызну) поминовение языческое отправить. Посем древляне подчиваны (то есть потчеваны —
Тризна Ольги над гробом Игоря помещена в русских летописях еще до похода на Древлян и взятия Искоростеня. Возможно, порядок событий был именно таким. Вспомним, что крестоносцы-ордынцы «Четвертого» Похода 1204 года, прежде чем взять Царь-Град, долго стояли под его стенами. За это время, вероятно, и справили тризну по Игорю. То есть по Хору — Христу. И лишь потом взяли город. Согласно нашим исследованиям, Гроб Господень и гора Голгофа находятся не в самом Царь-Граде (Еросе), хотя и недалеко от него [ХРОН2], гл. 2:6, и [ХРОН6], гл. 13:1. Мы показали, что подлинная Голгофа — это гора Бейкос на Босфоре. Поэтому войска Руси-Орды, подошедшие к Царь-Граду (Еросу), действительно мог ли попасть ко Гробу Господню еще до того, как был взят Царь-Град = Искоростень (от слова Искариот — Корысть?).
Возможно, здесь в русских летописях мы встречаем уникальное описание события, о котором ничего не сказано в западных источниках по Крестовым Походам. Там нет «тризны над Гробом Господним». Но скорее всего, некий обряд все-таки совершили. Вероятно, он сопровождался казнью виновных. Недаром русская летопись подчеркивает, что в первую очередь Ольга-Елена перебила знать. Вспомним, что в смерти царя Андроника-Христа, согласно Никите Хониату, была виновата, прежде всего, знать, см. книгу «Царь Славян». Да и Евангелия возлагают вину в первую очередь на первосвященников, то есть на знатных лиц Иерусалима.
Избиение Ольгой Древлян у гроба Игоря-Хора перед взятием Искоростеня, по-видимому, отражено и в византийских хрониках, описывающих взятие Царь-Града в 1204 году. Например, у Никиты Хониата находим следующее известие. Когда Царь-Град был осажден, власть в нем захватил Алексей Дука Мурцуфл (Мурчуфл или Мурзуфл). Новый царь «представил прекрасный образец своего мужества, сразившись с неприятелем близ так называемого Просверленного Камня и находящейся там арки… Он едва не попал в плен, потому что конь, на котором он сидел, упал на колена, причем вся масса противников бросилась на одного нашего вождя» [933:2], с. 239.
