Одной из наиболее ярких характеристик Французской революции является ее настойчивое утверждение, что предательство народа является самым тяжким преступлением, которое может совершить человек. Предать народ — значит отчуждиться от него в силу эгоистических амбиций, алчности или, как в случае с Каррье, моральной нечистоты, извращающей участие человека в раскрытии (а значит, и в срыве реализации) общей воли. Преступники должны быть уничтожены, поскольку они были и могли быть только врагами народа. И хотя некоторые из этих врагов могли быть лишь незначительными помехами в процессе построения идеального режима, этот процесс был необратим в том смысле, что нельзя было допустить «возврата» революции к самой себе. Казнь тех, кто предал народ, гарантировала, что все большее очищение французского общества будет улицей с односторонним движением, и те, кто останется в живых, будут обладать правильным характером, требуемым от гражданина. 13 марта 1793 г., за несколько месяцев до начала подсчета жертв Террора, Пьер Верньо, выступая в Национальном конвенте, правильно предсказал результат: «Итак, граждане, следует опасаться, что Революция, подобно Сатурну, последовательно пожирающему своих детей, породит, в конце концов, только деспотизм с сопутствующими ему бедствиями».
По альтернативной метафоре Георга Форстера, жертвы революции были поглощены «величественным потоком лавы революции, которая ничего не щадит и которую никто не может остановить».
Общая воля спонтанно порождает народ как коллектив, порождает правила в виде народных норм и признает добродетельного лидера через публичное выступление и прямое действие. Спонтанное народное действие интуитивно раскрывает правильный политический курс, поскольку возникает как коллективная воля народа, очищенная от индивидуальных корыстных интересов и амбиций. Большая часть революционного процесса в Париже возникла в результате более или менее спонтанных проявлений народных настроений, которые были пронизаны этим понятием «общей воли», интерпретированным и переосмысленным революционными лидерами. На ранних этапах революции многие из этих народных действий были действительно спонтанными, поскольку политическая элита практически не участвовала в их возникновении. Позднее, когда народные лидеры научились мобилизовывать народ в поддержку тех или иных политических целей, спонтанность была в значительной степени вытеснена прямыми призывами и расчетливой координацией. Однако, даже овладев тактикой мобилизации народа, революционная элита сохранила приверженность откровению «Общей воли» как лакмусовой бумажке, которую должны пройти правильные политические решения.
Как и Робеспьер, революционная элита одновременно почитала народ и признавала, что он пока несовершенен в том смысле, что не всегда может выявить и тем самым выразить свою врожденную добродетель. В результате революция создала праздники, ритуалы и символические практики, через которые могла проявиться всеобщая воля и которые могли быть восстановлены и очищены через все большее совершенствование отдельных граждан. Одним из способов стимулирования очищения общей воли было строительство огромных общественных пространств, в которых, по словам Израиля, «народ мог массово появляться на национальных празднествах и торжествах как единое тело, возвышая друг друга проявлениями благородного рвения к общественному делу».
Праздник Федерации: Проводится 14 июля 1790 года, в первую годовщину штурма Бастилии. По всей Франции прошли патриотические торжества, в ходе которых национальные гвардейцы присягали на верность нации. В Париже центральную роль играли Людовик XVI и королевская семья, а также Лафайет и Талейран.
Похороны Мирабо: Состоялись 4 апреля 1791 года. Около 400 тыс. человек, в том числе почти все депутаты Национального собрания, проводили кофр Мирабо в Пантеон, где он был погребен после оратории, провозгласившей его великим революционным лидером.
Вольтер захоронен: 10 июля 1791 г. прах Вольтера был принят мэром Парижа и помещен на площади Бастилии, где когда-то стояла крепость. На следующий день останки Вольтера были доставлены в Пантеон и с большой помпой и церемонией помещены рядом с кофром Мирабо.
Праздник единства и неделимости Республики: Проводился 10 августа 1793 г., в первую годовщину низложения короля, в честь принятия новой конституции 1793 г. Фонтан возрождения, созданный по образцу египетской богини Исиды на месте, где когда-то стояла Бастилия, была воздвигнута статуя плодородия. Из ее груди вытекала вода, символизирующая добродетель. На волю было выпущено три тысячи голубей, к каждому из которых был прикреплен транспарант с надписью «Мы свободны! Подражайте нам!».