Аутентичное проявление воли народа при учреждении требует, чтобы никакая другая власть, кроме самого народа, не могла повлиять на это волеизъявление. («Аутентичное» здесь означает «правдиво раскрытое в рамках определенной логики и идеологического понимания». Ничто в социальной реальности, в том числе и воля народа, не является «универсально аутентичным»). В классической политической теории единственной ситуацией, в которой это условие может быть выполнено, является естественное состояние — первозданное социально-политическое состояние, в котором никогда ранее не существовало никакого правительства. В этом изначальном естественном состоянии люди, никогда не имевшие государства, добровольно собираются вместе, чтобы составить общественный договор, который одновременно создает государство и наделяет его суверенным правом на управление. В современном мире, однако, почти все общества в то или иное время находились под властью государства, некоторые из них — на протяжении нескольких тысячелетий. Для них именно решительный отказ от суверенитета правящего государства возвращает людей к чему-то вроде естественного состояния.
Таким образом, современное учреждение — это событие, следующее за революцией, когда конституционное собрание проводит эту волю в жизнь в форме нового общественного договора, который мы обычно называем конституцией. Однако такое описание преувеличивает различие между государством и народом, поскольку политическая элита одновременно определяет, кто такой народ, что требует народ в качестве трансцендентной социальной цели и как будет создаваться суверенитет нового государства. То, что в ином случае мы могли бы трактовать как общественный договор между государством и народом, на самом деле основательно вплетено в саму идентичность обоих.
Основатели всех современных государств исходили из того, что при выборе институциональной формы и социальных обязательств нового правительства они опираются на волю народа и руководствуются ею. При этом все они утверждали, что народ, которым будет управляться новое государство, дал согласие на его создание. Например, в случае с английской конституцией согласие представлялось как произошедшее глубоко в «тумане истории» и более или менее одновременное с появлением англичан как народа. Точная личность первого короля Англии и точный момент создания парламента были (и остаются) относительно неважными по сравнению с масштабным фактом длительной, непрерывной конституционной традиции, которая оформляет, определяет и документирует согласие народа. Английский случай является примером лишь одного из случаев воображения, причем воображения, которое всегда опирается на некоторую комбинацию торических фактов, культурно-этнической идентичности и мифотворчества. В 1988 г. Эдмунд Морган утверждал, что «народные правительства Великобритании и США опираются на суверенитет в той же степени, что и правительства России и Китая». Он написал этот отрывок как раз перед началом радикальной трансформации социалистических режимов последних, но его замечание было бы не менее обоснованным и более теоретически сильным, если бы он просто сказал: «Суверенитет всех современных правительств покоится на функциях».