Впервые в её красивом и совершенно неискреннем голосе послышалась нотка заботы.
…
Сколько я так проторчал в ожидании Мури Лот, одному богу известно. Из конуры, куда меня запихнули, ни черта не было видно, так что о ходе времени оставалось только догадываться, как в одиночке без окон. И что больше всего бесило, так это то, что Стратегическая карта ни в какую не открывалась, хоть ты тресни.
Какая-то магическая блокировка, будь она неладна, препятствовала связи.
То ли это сделали специально, чтобы я не сбежал из их гостеприимной ловушки, то ли наоборот, чтобы оградить меня от других колдовских приколов, хрен его знает. В любом случае, ощущения были, мягко говоря, паршивые, как будто тебе интернет отключили в самый ответственный момент, а у тебя там все контракты горят.
Наконец словно черти из табакерки в комнате материализовались Мури Лот и знакомый мне Херт Ту. Прямо передо мной, будто телепортировались, фокусники хреновы! Воздух едва заметно качнулся, и вот они, стоят.
— Эльфийской Державе очень не нравится сложившаяся ситуация, — без предисловий заявил Херт, плюхаясь на стул рядом со мной. Он немного развернул его, чтобы смотреть мне прямо в глаза, отчего стало ещё неуютнее. На его лице отразилась этакая суровость, знаете, как у налогового инспектора перед проверкой. Сразу видно, мужик переживает, и похоже, не зря. Вписавшись за меня, эти двое ушастых, похоже, огребли больше, чем рассчитывали заработать.
Где-то в глубине души кольнула запоздалая игла вины за то, во что я их втравил. Но с другой стороны, может, вообще-то всё было наоборот? Может, это они мной манипулировали?
— Но, — встряла Мури, усаживаясь за свой стол и откидываясь на спинку с видом деловой женщины, у которой каждая минута на счету, — наши руководители видят определённый смысл в том, чтобы встать на сторону Германа Дурнева. Эльфийский народ, конечно, использует шпионские игры, как вспомогательное средство. Мы в большей степени полагаемся на себя, чем на ненадёжных союзников.
— Не эльфов? — вставил я.
— По крайней мере так случалось, когда мы были на пике формы, — вставил Херт, и в его голосе проскользнула нотка то ли сожаления, то ли застарелой обиды. — Но теперь всё изменилось, мы стали проводить мирную политику. К чему это привело? Наш прибрежный город снесли к такой-то матери, мы потеряли в финансовом плане, а люди перестали нас боятся. Эльфийская Держава хочет вернуться к старым порядкам, иметь два города, один для торговли, другой для войны и контроля над морскими путями. Такая вот стратегия возвращения былого величия.
— Итак, вот что нам удалось согласовать, — произнесла Мури, извлекая из объёмной сумки у своего бока какие-то бумаги. Она положила их на стол, как будто это не судьбоносные документы, а так, рекламные проспекты, и небрежно подвинула их ко мне. — Мы готовы признать, что Ваши предыдущие, гм, усилия составляли часть более крупной кампании, направленной на дестабилизацию Лекса Могучего, и как таковые своей цели достигли. В обмен Вы предоставите беспрепятственный проезд для всех эльфийских торговых караванов по всему Югу Истока и построите торговый пост по нашим спецификациям за стенами Вашего Града Весёлого.
Я пробежался глазами по документам. Буквы плясали, но суть улавливалась. Типичный договор в стиле «ты — мне, я — тебе, но ты мне больше».
— Я так понимаю, это ещё не все хотелки? — спросил я, поднимая на них взгляд. Что-то мне подсказывало, что самое интересное впереди.
На этот раз заговорил Херт, его низкий голос рокотал, как дальний гром.
— Лекс Могучий до сих пор контролирует территорию, которая когда-то принадлежала нам. Если он будет захвачен или уничтожен, победитель в войне получит контроль над этой территорией. Мы хотим гарантий, что прибрежные земли вернутся нам. В обмен мы отменим все транспортные накрутки и станем продавать вашему альянсу любые необходимые товары по себестоимости.
От такого предложения у меня аж дух перехватило.
С одной стороны, прибрежные земли, о которых они говорили, не какой-то там клочок суши. Древний эльфийский город контролировал здоровенный кусок юго-восточного побережья, а это актив невероятной ценности.
Ведь контролировать побережье означало получить возможность торговать или вторгаться к кому угодно на другой стороне Истока. А морем-то всегда быстрее и дешевле перебрасывать грузы и войска, чем тащиться пешкодралом по суше, что понятно любому логисту.
В стратегическом плане та земля ценнейший актив. А ещё они, похоже, только что приоткрыли свои карты. Выходит, ими движет не только личная неприязнь к Лексу Эльфобою, у них заиграли политические амбиции, всякие там Эльфаноры от океана до океана.
— В конечном счёте, решать Герману, — сказал я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Я не могу гарантировать ничего подобного, пока не поговорю с ним. Это его война, его земля, его риски.
