Она явно знает о моих делах. Большая часть сделок оформлена на моё имя и примерно соответствует моему производственному профилю.
Вопрос в том, откуда у неё информация. Кто-то из моего окружения сливает ей данные? Или она просто достаточно умна, чтобы понимать: когда Избранники начинают задавать неудобные вопросы, пора собирать чемоданы?
Я вырвал страницу с фальшивым заказом на моё имя, аккуратно свернул её и сунул в карман. Эта бумажка стоила дороже всего золота в комнате — она была моим козырем в завтрашних переговорах.
«Теперь у меня есть выбор, — размышлял я, устраиваясь в кресле напротив двери. — Можно сразу прижать её к стенке этими уликами. А можно сначала предложить мирный вариант и посмотреть, как она отреагирует».
Второй вариант казался предпочтительнее. Зачем тратить козыри, если цель достижима дипломатией? А если дипломатия не сработает — у меня всегда будет план Б.
Система кнута и пряника может дать сбой. Никто не гарантирует, что тебя не побьют пряником, и никто не гарантирует, что тебя не заставят сожрать кнут.
Я уселся в одно из хлипких кресел перед столом и развернул его лицом к двери. Ночь обещала быть длинной, но теперь у меня было чем заняться. Вместо скучного ожидания я получил интересную задачку на стратегическое планирование.
«Как бы я поступил на её месте? — размышлял я, глядя на мерцающее пламя свечи. — Схема работает, деньги текут рекой, но появляется риск разоблачения. Варианты: либо замести следы и продолжать осторожнее, либо собрать максимум наличности и смыться».
Судя по золоту в кабинете, Лания выбрала второй вариант. Умно. В корпоративном мире я не раз видел, как жадность губила толковых мошенников. Они думали, что украдут «ещё один, последний раз», и в итоге попадались с поличным.
Свеча догорела наполовину, когда мой молодой организм начал требовать сна. Веки слипались, и я уже клевал носом, силясь не заснуть. Эдакий ночной сторож на добровольных началах.
Именно в этот момент я услышал далёкие шаги в коридоре. Слишком рано для утренней смены, но слишком поздно для ночного дозора. Интересно.
Я замер, прислушиваясь. Шаги приближались. Один человек, лёгкая поступь — вероятно, женщина. Лания? В такое время?
Шаги остановились прямо за дверью. Последовала пауза, затем тихий звук поворачиваемого в замке ключа.
«Что ж, — подумал я, откидываясь в кресле. — Похоже, ждать утра не придётся».
Я тут же выпрямился и открыл глаза — как раз вовремя, чтобы увидеть ошарашенную Ланию, входящую в кабинет.
Её рот открылся, чтобы позвать стражу, но тут её взгляд метнулся к слиткам золота на столе и застыл. Слова застряли у неё в горле. Она молча вошла и плотно прикрыла за собой дверь, отрезая нас от остального мира.
— Какого чёрта ты здесь делаешь? — прошипела она.
— Моё время — деньги, госпожа Лания, — ответил я, скрестив руки на груди. — Если мы договариваемся о встрече, я ожидаю, что она состоится. И мне глубоко плевать на ваши авралы и форс-мажоры. Например, на резкий сбор наличности.
Лании потребовалось мгновение, чтобы осознать ситуацию. Она переводила взгляд с золота на меня и обратно. Я же демонстративно игнорировал драгоценный металл, сохраняя кислое выражение лица, будто недоволен паршивым клиентским сервисом, а не тем, что меня пытаются втянуть в мутную схему.
— Ох, конечно, простите, — сказала она, проходя к своему столу.
Усаживаясь, она картинно, будто случайно, смахнула в мою сторону серебряный кубок. В тот же миг её левая рука дёрнулась к краю стола — рефлекторный жест человека, который хочет что-то спрятать. Мой внутренний счётчик включился автоматически: раз… два…
Я медленно, нарочито неторопливо, словно у меня болела спина, наклонился за кубком. За эти драгоценные секунды успел расслышать тихий скрип ящика, шуршание бумаги и едва слышный стук дерева о дерево. Три… четыре… пять. Классический манёвр отвлечения внимания — даже новички в корпоративных играх действовали изящнее.
Когда я выпрямился, аккуратно поставив кубок на стол, Лания уже сидела с невинным лицом, сложив руки на столешнице. Гроссбуха как не бывало. Она проделала это довольно гладко для дилетанта, но мне доводилось видеть, как настоящие мастера прятали документы прямо во время переговоров. А здесь… здесь она просто засунула папку в ящик, как школьница шпаргалку под парту.
Впрочем, она, похоже, не заметила, что одного листа в её бухгалтерии уже не хватает. Иначе паниковала бы куда сильнее.
— «Простите» в карман не положишь, — отрезал я. — Надеюсь, в будущем вы будете соблюдать наши договорённости.
— Да… конечно, — сказала Лания, выпрямляясь. Она изо всех сил старалась сохранять самообладание, но я застал её настолько врасплох, что она вот-вот готова была сорваться.
Вести переговоры с человеком на грани нервного срыва — та ещё задачка. Хотя, с другой стороны, это наглядно демонстрировало, как именно я смогу «убедить» её уйти на покой. Такая дёрганность — признак дилетанта, а не матёрого профессионала.
