– Хранья собирается устроить бал в моем доме?.. – точно гарпия прошипел он. – Бал в «Лунной крепости»?! Как будто Нахтцеррет – это фэриартос?! Какое позорище!
Он швырнул приглашения на пол, встал, подошел к рисунку на стене и покачался на носках, стараясь взять себя в руки. Затем превратил свое творчество в черный песок, улыбнулся и поднял билеты.
– Где мой мобильник?
– Не знаю, нахттотер.
– Так узнай! Найди его! Сколько я могу ждать?! Впрочем, стой! Все равно эта дрянь мне не нужна. Дай свой.
Рэйлен нахмурилась, здраво опасаясь за судьбу своей электронной игрушки, но перечить не решилась и протянула господину Бальзе черный коммуникатор.
Тот по памяти ввел номер и терпеливо считал гудки. Когда трубку сняли, он сказал:
– Рогнеда, здравствуй. Это я. Мне нужно с тобой встретиться.
Машина едва ползла по узкой лесной дороге, приглушенно рокоча двигателем. Лохматые растопыренные еловые лапы то и дело с неприятным шелестом били по бокам внедорожника.
Миклош Бальза с некоторым напряжением поглядывал на мрачный мир за тонированным стеклом. Отношение к лесу было обычным для рыцаря ночи – все, что не походило на ухоженный английский парк, несло в себе затаенную опасность. Он с самого детства ощущал скрытую угрозу, исходящую от подобных мест – хищники, никакого комфорта, и под каждым кустом зараза. Только вриколакосы могли избрать такое зоной своего существования. Именно существования, а не жизни.
– Гадкое местечко, – произнес он.
Норико, сидевшая с закрытыми глазами, не шевельнулась, зато Рэйлен, снова устроившаяся на месте рядом с водителем, повернула голову:
– Йохан всегда говорил, что перебить вриколакосов можно, только если вырубить все леса.
– Чумной иногда порол чушь! – отмахнулся Бальза. – В моих глобальных планах на первом месте стоит «мировое господство», а на втором «резервации – людям». И в нем точно нет пункта «вырубка всех деревьев под корень». Даже ради того, чтобы выкурить Иована из его берлоги. Запомни, Цыпленок, – следует отделять друг от друга важные цели и мелкие, досадные, блохастые, но совершенно незначительные хвостатые неудобства.
– Как скажете, нахттотер.
– Так-то лучше. Далеко еще?
Рэйлен сверилась с GPS:
– Метров триста.
Внедорожник остановился, и Арлекин с сожалением произнес:
– Простите, нахттотер, но машина дальше не пройдет.
Миклош тут же обругал все собачье племя, неспособное поговорить в более приятном и удобном месте и заставившее его тащиться в дремучую чащобу.
Рэйлен открыла ему дверь, он выбрался, на ходу наматывая шарф. Требовательно протянул руку, получил трость.
– Впереди тропа, – сказал испанец.
– Проверь, – негромко приказала Норико.
Арлекин кивнул и почти сразу же скрылся за елями.
Нахттотер вдохнул воздух, который сегодня был необычно влажен и свеж. Пахло наступающей на зиму весной, тяжелым еловым духом и чем-то застарелым, еще прошлогодним, оставшимся здесь со времен поздней осени. Это были не те ароматы что ценил рыцарь ночи.
– Нахттотер, позволено ли мне будет сказать… – Рэйлен волновалась, и это было заметно.
– Я и так наизусть знаю, что ты мне скажешь! – перебил ее Миклош и писклявым голоском продолжил: – Нахттотер, это может быть опасно! Нахттотер, вас могут убить. Нахттотер, я, как ваш телохранитель, хочу заметить… Тьфу! Порой мне кажется, что Йохан не умер, а вселился в твою голову! Тебе передалось его нытье. А я уж думал, что Основатель меня от этого избавил. В чем я перед ним провинился, хотел бы я знать?!
– Но на вас и вправду могут напасть! – запротестовала девушка.
– Напасть на меня? Кто?! Эти трусливые собаки, трясущиеся друг за друга, словно они одна большая семья?
– Они и есть семья, – мрачно напомнила ученица Чумного.
– Именно! – Господин Бальза назидательно поднял указательный палец. – Именно поэтому все пройдет без сучка и задоринки. Потому что, если случится нападение – мы дорого продадим свои жизни, а, следовательно, стая потеряет нескольких родственничков. Поверь, для настоящей семьи – потеря любого, даже самого блохастого, тупого и воющего на луну – критична.
Вернулся Арлекин:
– Все чисто. Там, впереди, поляна.
– Веди.
Испанец пошел первым, за ним Норико, следом Миклош. Последней, сердито и с некоторой обидой на то, что к ней не прислушиваются, шла Рэйлен.
С верхних ветвей падал мокрый снег. Темные, блестящие волосы японки стали белыми, рыцарь ночи ворчал, стряхивая снежинки с рукавов пальто, и ежился.
– Вы ей доверяете, нахттотер?
– Ты все никак не угомонишься, Цыпленок? Я никому не доверяю.
– Но тогда поче…
– Потому что пора переходить к решительным действиям! И – да. Я не боюсь, что Рогнеда проболтается. Во всяком случае, не в эту ночь. Ты невыносимо сопишь, когда чем-то недовольна. Пора научиться себя контролировать. Сделай милость – задай свой последний на сегодня вопрос, а потом замолчи и займись делом. Я устал с тобой возиться.
– У меня нет вопроса. У меня есть мнение.
– Ой, как интересно! – Он усмехнулся в бороду. – Удиви меня.
