Даже имея на руках такие козыри, генерал Грибанов не решился отдать приказ на проведение негласного обыска в квартире полковника. Чтобы не рисковать собственной карьерой и не быть лично ответственным за вторжение в жилище подозреваемого, он переадресовал решение вопроса председателю КГБ Семичастному.
А всё потому, что покровителями Пеньковского были ни много ни мало начальник ГРУ генерал армии Иван Серов (со скандалом расставшись с должностью председателя КГБ, он оказался во главе ГРУ) и Главный маршал артиллерии Сергей Варенцов. Оба имели непосредственный выход на высшее военно-политическое руководство страны — на первого секретаря ЦК КПСС Председателя Совмина Никиту Хрущёва и на министра обороны маршала Советского Союза Родиона Малиновского. Кто осмелится лечь грудью на жерла пушек такого калибра?
Санкцию председателя на обыск Грибанов всё-таки получил. С весьма расплывчатой формулировкой:
Казалось бы, надо только дать приказ Ионову и Киселеву — и игра сделана. Действительно, в 1950-е годы эти сотрудники накопили немалый опыт проникновения и в более защищенные и трудные, чем квартира, помещения — в рабочие кабинеты дипломатов иностранных посольств. Такие проникновения на оперативном жаргоне назывались «свадьбами» и устраивались, как правило, в посольствах второстепенных держав, которые состояли в тесных вассало-союзнических отношениях с нашим главным противником — с Соединенными Штатами.
Когда посольство пустело, на протяжении нескольких часов там орудовали технари, вскрывающие сейфы любой сложности; лингвисты, читающие тексты на любых языках, и оперативные сотрудники из разных подразделений контрразведки.
Офицеры собственной безопасности таких посольств принимали свои меры предосторожности. То из открытого сейфа на наших спецов бросались ядовитые змеи, то какую-нибудь шкатулку с секретными документами, изготовленную как «ванька-встанька», после вскрытия невозможно было вернуть в начальное положение.
Бывало всякое, но и добывалось многое — то, что нельзя было получить у американцев напрямую, получали у их союзников-вассалов. Ионов и Киселев не только поднаторели в проникновении в посольства для проведения там негласных обысков, но и приобрели опыт нейтрализации четвероногих охранников различных объектов.
В сверхсекретных лабораториях НКВД для использования в набегах на «особаченные» служебные и жилые помещения был разработан спецпрепарат «ГОН-I». Препарат представляет собой концентрированную вытяжку из выделений суки во время течки и действует на кобеля, как взятка на чиновника, — с ним пес напрочь забывает про свой долг охранника.
Просочившись в помещение, спецы первым делом обильно смачивают «ГОНом» заранее приготовленный кусок ветоши. Пес в это время безучастно разглядывает незваных гостей — всякая сторожевая обучена беспрепятственно впускать внутрь любого, чтобы потом удерживать его до прихода хозяев. Миг — и окропленная «ГОНом» тряпка летит псу под ноги. Что тут начинается! Пес набрасывается на нее, яростно рычит, неистовствует, рвет ее в поисках вожделенного источника запаха. Остальное перестает для него существовать…
С особями женского пола сложнее. И не потому, что для них не сумели подыскать усмиряющего средства, отнюдь! Просто не всегда есть гарантия, что сука оклемается после принудительного наркотического сна.
Словом, нетрудно представить, какую школу прошли Ионов и Киселев, какого класса специалистами по части негласных обысков они были, однако для обыска в квартире Пеньковского их навыки были неприменимы. Во всяком случае, на начальном этапе.
Под руководством заместителя начальника Второго главка полковника Пашоликова Л.В. был разработан план, согласно которому удалось выманить из квартиры и объект, и его жену с малолетней дочерью. Для этого токсикологи из спецлаборатории КГБ обработали стол и кресло в кабинете Пеньковского некой раздражающей субстанцией, после чего у того на ягодицах и ладонях появилась экзема.
Врачи (заранее проинструктированные) из ведомственной поликлиники ГРУ, куда полковник обратился за помощью, объявили, что ему, его жене и дочери необходимо пройти обследование в условиях стационара.
Оставалась мать Пеньковского — Клавдия Власовна, которая постоянно проживала в Одинцово, но на время госпитализации сына с семьей прочно обосновалась в квартире, став физическим препятствием для проведения обыска.
Все помыслы Ионова и Киселева теперь были направлены на поиск предлога, с помощью которого можно или вывести женщину из квартиры, или где-то задержать на время, достаточное для реализации операции «СВАДЬБА».
