В тот же день складные велосипеды итальянской фирмы «Бьянки» исчезли из продажи в московских магазинах, а на следующее утро велосипедистов на столичных улицах прибавилось.
Наблюдательные пешеходы обратили внимание на одну особенность в поведении обладателей двухколесных «иномарок» — все они имели привычку бормотать себе под нос. Да-да, едет себе человек и вдруг ни с того, ни с сего начинает «тихо сам с собою заводить беседу».
Невежественный прохожий укоризненно качал головой: «Навыпускали из дурдомов недолеченных, а они теперь на велосипедах куролесят по Москве!»
Просвещенный понимающе улыбался:
«Работа у “топтунов” такая — им то идиотами, то велосипедистами надо прикидываться. А бормочут, так это связь между собой поддерживают. Издержки производства, понимаешь!»
Людям, далеким от шпионских ухищрений, велосипедный трюк может показаться глупостью или потугами на оригинальность чудаков из разведки, в лучшем случае — импровизацией. Профессионалам — не огульным критикам — известно, что ей, импровизации, отведен самый дальний уголок в шпионском ранце.
Да-да, в реальной разведывательной практике возможностей для импровизации гораздо меньше, чем могло бы показаться. Более того, при ближайшем ознакомлении со шпионским ремеслом вы убеждаетесь, что места в нем для импровизации просто не остается, так как всё заранее просчитывается, расписывается, а иногда и не раз обыгрывается в условиях, приближенных к боевым и, конечно же, согласовывается и утверждается вышестоящим, кстати, не всегда разделяющим вашу точку зрения начальством.
Другое дело — контрразведка. И чтобы понять и принять ее суть, достаточно одного примера — велородео английского разведчика Филиппа Вуда и ответа на него нашей «наружки».
Действительно, когда бы это сыщики успели просчитать, а просчитав, завизировать у руководства и получить «добро» своим действиям?! Слишком дорого могли бы обойтись контрразведке и государству, которое ей доверило свою безопасность, всевозможные визирования, утрясания и согласования. А за отсутствие дара импровизации пришлось бы заплатить сполна…
И всё-таки наши парни утерли нос высокомерным крючкотворцам из Сикрет Интеллидженс Сервис, убежденным в собственном превосходстве. Просчитанному английской разведкой сюрпризу противопоставили свой — импровизированный. Ведь, обнаружь Вуд за собой слежку, он не стал бы звонить из будки в Химках. Раз звонил — значит, был совершенно уверен, что неподконтролен. А это значит, что наши «топтуны», сработав в высшей степени профессионально, утерли носы яйцеголовым выдумщикам трюков из СИС, показали им мастер-класс!
Существует несколько версий биографии Арманда Хаммера.
Первая написана им собственноручно, в которой он преподносит себя «Большим другом» Советского Союза, горестям и радостям которого он якобы сопереживал всю свою жизнь.
Вторая создана проплаченными им западными литераторами, где он подан как «ударник капиталистического труда», заботливый отец и примерный семьянин.
Для настоящего очерка использованы рассекреченные материалы из ведомственных архивов, в которых зафиксированы теневые стороны бытия нашего героя.
Леви Кохан родился трижды.
Первый раз в 1898 году в семье Джулиуса Кохана, эмигранта из Одессы, снимавшего угол на чердаке полуразвалившегося дома на окраине Нью-Йорка.
Второй — спустя 23 года в кремлёвском кабинете Ленина.
В тот октябрьский день 1921 года в кабинете Председателя Совнаркома Кохану почудился запах парного молока от близости к вымени судьбы. И нюх не подвёл его. Проведя в обществе вождя мирового пролетариата четыре часа, он получил из его рук охранную грамоту «Уполномоченного Кремля по связям с главами финансовых институтов и капитанами индустрии Запада», а также мандат на право владеть концессией «Грузинский марганец» в Чиатури и асбестовыми шахтами на Урале.
Благоволение и щедрость Председателя Совнаркома стали для американца стартовой площадкой для выхода на орбиту Большого бизнеса и пропуском в историю ХХ века.
Третий раз Кохан родился после смерти Ленина в 1924 году, когда взял себе псевдоним Арманд Хаммер («Arm and Hammer» в переводе с английского означают «Серп и Молот»).
Визит к Ленину был знаковым — вся последующая жизнь Хаммера будет связана с делами российскими, а затем советскими.
В течение почти 70 лет Хаммер с маниакальной настойчивостью посещал Советский Союз и сумел обаять всех советских лидеров, кроме Сталина и Андропова. Приобрел он единомышленников и среди высшей советской партийной номенклатуры.
