Опытная обольстительница, она, требуя за любовь дорогие подарки, ввела самонадеянного разведчика в огромные траты, создав, таким образом, основу для его вербовки в качестве секретного агента ЦРУ.
По совету Грэйвс, Полещук, чтобы погасить долги, обратился за кредитом к резиденту ЦРУ в Непале Джону Беллингхэму. Сделка состоялась: американец ссудил Полещуку $10 тысяч, взамен получив дубликат ключа от сейфа резидента КГБ в Катманду.
В 1975 году, перед возвращением Полещука в Союз, Беллингхэм письменно оформил его вербовку, присвоил ему псевдоним «Уэй», вручил комплект шпионского снаряжения и крупную сумму советских денег.
Однако, прибыв в Москву, Полещук немедленно избавился от экипировки, вычеркнул из памяти свои «непальские прегрешения», решив никогда более не иметь дел с американцами.
…Холодная война продолжалась, и в феврале 1985 года Полещук, теперь уже подполковник, вновь оказался на переднем крае невидимого фронта, став заместителем главы резидентуры КГБ в Лагосе, столице Нигерии.
Аппетиты Полещука, как всегда, опережали его карьерный рост — денег двурушнику, погрязшему в разврате, опять не хватало.
Основательно поиздержавшись, Полещук вспомнил, что он не только заместитель резидента КГБ, но и секретный агент ЦРУ. «Не беда, — успокоил он себя, — что я 10 лет не выходил на связь, мало ли, не было возможности!»
Решив, что повинную голову американский меч не сечет, Полещук бросился в посольство США, где был встречен с распростертыми объятиями.
В Нигерии обоюдовыгодное сотрудничество длилось около полугода и должно было продолжиться в Советском Союзе.
В июле 1985 года, накануне окончания командировки и возвращения в Москву, «Уэй» настойчиво требовал от своих американских хозяев денег.
После долгих споров цэрэушникам удалось уговорить его денег с собой через границу не везти, а изъять их из тайника в Москве.
Для тайникового контейнера использовался испытанный камуфляж — увесистый булыжник. Там находились двадцать тысяч рублей — огромная по тем временам сумма, в ценах 1985-го — это стоимость почти трех а/м «Волга».
Цэрэушники заверили Полещука, что закладка тайника в Москве будет осуществлена разведчиком «глубокого прикрытия», который абсолютно вне подозрений и о существовании которого в КГБ даже не подозревают. «Уэй», не в силах противостоять напору, сдался.
…Практика использования в Москве сотрудника «глубокого прикрытия» (столичные «топтуны» прозвали их «подснежниками») показала, что резидентура ЦРУ берегла их как зеницу ока. Они не принимали участия в делах своих коллег и на «тропу войны» выходили только в решающий момент, и то лишь когда имелись абсолютные гарантии, что они не «засветятся».
К 1985 году методом тотального просеивания и исключения КГБ вышел на одного ну прямо-таки классически «тихого американца» — Пола Залаки, заведующего посольской библиотекой.
В ходе постоянного контроля его перемещений по столице были получены доказательства, что в его обязанности входит закладка тайников для особо ценной агентуры, поэтому, когда 19 июля из ворот посольства на огромной скорости вылетел «форд-таурус» с Залаки за рулем, контрразведчики знали наверняка, что американец выехал не на прогулку — на задание.
Три часа американец колесил по столице, постоянно меняя направление движения — проверялся.
Однако, несмотря на все его ухищрения и искусное применение им уловок, от «наружки» оторваться ему не удалось, и он привел ее прямо к тому месту, где должен был осуществить закладку тайникового контейнера.
Проезд Серебрякова — глухая окраина северного района Москвы, где прямо на пустыре, густо поросшем кустарником и сорной травой, поднялись новенькие девятиэтажки. Унылый «лунный» пейзаж дополняли металлические башни-опоры высоковольтной линии электропередачи. Вот у подножия одной такой опоры и спрятал Залаки свою бесценную ношу — контейнер-булыжник.
Разведчики наружного наблюдения осмотрели оставленный Залаки «булыжник».
Осторожно вскрыли его. Внутри обнаружили запаянную в пластиковую оболочку пачку денег и записку-напоминание для получателя, что необходимо поставить условный сигнал после изъятия закладки. Пересчитали деньги — ровно двадцать тысяч рублей.
В тот же день на дежурную вахту неподалеку от башни заступили два фургона «Мосэлектросети», в которых находились бойцы «Альфы» из группы захвата.
В течение световой части суток они, одетые монтажниками, располагались вблизи башни, делая вид, что ведут ремонт линии.
С наступлением темноты «альфовцы» перебирались в фургоны и оттуда вели наблюдение с помощью приборов ночного видения.
21 июля, едва на востоке обозначился красный солнечный диск, зона, контролируемая «альфовцами» огласилась веселыми молодыми голосами.
Четверо парней, раздевшись наголо, стали с криком гоняться друг за другом вокруг башни-опоры, под которой находился «булыжник». Ну, прямо пляска дикарей на рассвете!
— Что они делают? — удивился Виталий Демидкин.
