– У них было на это право, – бесцветно отозвался Ли, садясь, так что мы оказались на расстоянии пары ладоней друг от друга. – Не уходи.
– Я должна, – почти взмолилась я. – Мы еще не доказали вину Саольского. И не вытурили Феля из Академии. И не вернули туда тебя. А эти оболтусы с седьмого курса так и не освоили до конца невидимость, и вообще…
Ли улыбнулся и не дал мне продолжить. Вот только…
Хриссовы петухи!!!
Кое-как выкрутившись из объятий, я соскочила с печки и, похватав развешанную возле нее для просушки одежду, спряталась за угол, чтобы сменить, наконец, бабкину рубаху.
– И не подглядывай! – на всякий случай буркнула я затаившемуся Ли.
– Что я там не видел? – лениво донеслось сверху. – Кстати, у тебя совершенно прелестная россыпь родинок под правой лопаткой.
Все-таки подсматривал тогда в лесу! Поганец!
Стоило мне натянуть тунику, как оборотень тут же спрыгнул с печи и со вкусом потянулся всем телом. Я против воли скользнула взглядом по широкой груди, по рельефному животу, по татуировке, теряющейся за поясом…
– И не подглядывай! – с ухмылкой оскорбился оборотень и прикрылся рубашкой, словно застуканная при купании в речке девица.
Я покачала головой. Мальчишка. Сумасшедший, невероятно обаятельный и до невозможности любимый мальчишка. Я поймала себя на мысли, что нестерпимо снова хочу его поцеловать. Просто броситься на шею и…
А собственно, почему нет?
Если Ли и удивился, когда я стремительно пересекла комнату и решительно притянула его к своим губам, то виду не подал. Он мгновенно перестал кривляться, выпустил рубашку и стиснул меня в объятиях, отрывая от пола.
– Давно бы так, – стоило мне отстраниться, чтобы восстановить дыхание, на его лице вновь нарисовалась привычная насмешка.
– А тебе бы все и сразу! – Я чмокнула его в кончик носа. – Все, отпускай, мне пора. Передавай привет и спасибо бабе Нае.
Оборотень тяжко вздохнул, опустил меня на землю, закончил одеваться и вперед меня направился к выходу.
– Провожу, – пояснил он в ответ на мой вопросительный взгляд.
После дождя, который лил не переставая всю ночь, город сиял чистотой. Листва глянцево блестела в солнечных лучах, воробьи плескались в лужах, Ли щурился спросонья, крепко сжимая мою ладонь. Это было что-то нереальное. Прекрасное.
Ничем не замутненное счастье.
До Академии мы дошли фактически молча. Так неожиданно сказанные вчера самые важные слова слегка выбили из колеи. Нет, не то чтобы мы не знали, о чем теперь друг с другом разговаривать. Просто… хотелось продлить, запечатлеть тот миг, когда все изменилось, не нарушая его обыденными вопросами и неизбежно всплывающими из них проблемами. Но уже на подходе к площади я все-таки спросила:
– Что ты собираешься делать дальше?
Ли неопределенно пожал плечами.
– Как всегда. Что-нибудь придумаю. Такая замечательная личность, как я, и без диплома Академии будет нарасхват, вот увидишь! – он гордо задрал нос, заставив меня улыбнуться, а затем мгновенно посерьезнел и посмотрел так, что на этот раз я ощутила себя шаловливым восьмикурсником перед отчитывающим его преподавателем. – Так. Только не вздумай еще хоть раз куда-нибудь сунуться без меня, ясно? И держись подальше от Феля, пока мы не выясним все о Саольском. Кстати! А почему бы мне самому не сбегать и не разузнать все об этом жуке, раз уж есть свободное время?
– Нет, – отрезала я и остановилась, не выходя на площадь, чтобы твердо посмотреть ему в глаза. – Обещай, что не будешь этого делать. Это может быть опасно, так что отправимся только все вместе.
Оборотень поморщился при слове «опасно» и возвел очи к небу.
– Ли, – настойчиво повторила я. – Пообещай.
– Хорошо-хорошо, – недовольно выдавил он. – Но держи меня в курсе.
– Кстати, об этом. – Я окинула его беглым взглядом. – У тебя с собой нет мелочовки какой-нибудь личной? А то как я письмо отправлю?
Оборотень похлопал по карманам и разочарованно покачал головой, а затем вскинул вверх палец в жесте озарения и, стянув с себя рубашку, торжественно сунул ее мне. Я успела только открыть рот, как на месте мужчины уже оказалась пантера, довольно переступающая лапами.
– Я даже не знаю, в каком из двух видов – полуобнаженном или кошачьем – тебе неприличнее разгуливать по городу. И так, и так обмороки среди населения обеспечены, – только и пробормотала я.
Ли оскалился и тут же боднул меня в живот, ласкаясь, и мне оставалось только потрепать бархатные уши.
Он наблюдал за тем, как я пересекаю площадь, и исчез, стоило взяться за ручку двери – только длинный черный хвост за углом мелькнул.
– Так-так-так… – смерила меня подозрительным взглядом вольготно расположившаяся на моей кровати Хельга, не постеснявшаяся зайти ко мне в гости даже в отсутствие хозяйки.
– И тебя с добрым утром! – отозвалась я, бросив рубашку оборотня на стул и склоняясь над умывальником.
