Я покосилась на друзей. На подъезде к городу мы пришли к выводу, что будем рассказывать историю, как есть, нежели выдумывать небылицы. Представиться стражей все равно не получится, а уж если слушателя не тронет история о безвинно убиенном ребенке и верлене, едва не казненном за убийство, которого он не совершал, то непонятно, что вообще может его тронуть.
– Мы работаем в Греморской Академии. Два месяца назад там убили девочку. И за ее убийство едва не был казнен невиновный. Стража, конечно, ведет свое расследование, но я когда-то тоже работала в страже и не понаслышке знаю, что это может ни к чему не привести. Поэтому мы предприняли некоторые собственные шаги. И они привели нас к господину Саольскому, сюда. Пожалуйста, уделите нам немного вашего времени.
Женщина еще раз с сомнением окинула взглядом нашу компанию и посторонилась.
– Проходите.
И когда мы все чинно расселись в гостиной, она сложила руки на коленях и поинтересовалась:
– И что же вы хотели узнать о Геррите?
– Вы хорошо его знаете? – начал Лесс издалека.
– Мы росли вместе. Дружили до того, как он в четырнадцать лет был принят в Академию, потом стали реже видеться. Последний раз я видела его перед выпуском.
– Скажите, а пока вы дружили, вы не замечали ничего… странного? В поведении окружающих его людей, что они совершали какие-то нехарактерные для них поступки, или у вас у самой, возможно, случались некоторые провалы в памяти?
Женщина ощутимо напряглась, и это заметила не только я, но и остальные. Ли, который предпочел остаться стоять за моей спиной, подался вперед, чуть касаясь плеча. Хелл склонила голову набок, прислушиваясь, а Лесс задумчиво свел кончики пальцев в полусферу, приготовившись слушать.
– Откровенно говоря, – неуверенно произнесла хозяйка дома. – Такое бывало. Все, что вы описали. Иногда я не могла вспомнить, где была и что делала вчера. А еще Геррита отчего-то любили все торговцы, даже самые злобные, вечно гоняющие малышню от своих лотков, они всегда угощали его, стоило ему подойти и попросить. Но, впрочем, он был хорошим мальчиком, так что возможно, в этом нет ничего особенного.
Ей больше и не нужно было ничего говорить. Эти слова полностью подтверждали нашу теорию. Геррит Саольский и есть тот самый насылатель одержимости. Я видела, как стиснула кулаки Хелл и как Лесс прикрыл глаза, осмысляя прозвучавшее. А я, признаться, услышав это, даже слегка растерялась. Что делать теперь, когда у нас есть имена обоих заговорщиков, мне представлялось весьма смутным. Надо как-то донести до стражи сведения о Саольском, они повторно расспросят его соседку, докажут его вину. А на допросе он выдаст Мефисто, потому что вряд ли захочет гнить в тюрьме один. Вот только…
– Скажите, а господин Саольский… он, правда, был «хорошим мальчиком», как вы говорите? – неуверенно поинтересовалась я.
– О да! – горячо закивала женщина. – Он очень добрый, отзывчивый, всегда всем готов был помочь. Всегда привозил мне какой-нибудь небольшой подарок из Эскалиола, даже когда мы уже перестали близко общаться.
Хелл посмотрела на меня удивленно. В ее взгляде читалось: а это еще зачем?
Затем, что образ доброго и отзывчивого мальчика у меня никак не вязался с типом, способным убить ребенка чужими руками, заставить человека совершить самоубийство и натравить друга на друга. Я не совсем понимала, что именно толкает меня задавать еще вопросы, когда можно было уже развернуться и уйти, но странное чувство, какое-то неосознанное наитие не отпускало.
– Вы сказали – его родственники, родители и сестра, переехали в Эскалиол, так? А вы видели, как они уезжали?
Хозяйка дома посмотрела на меня, как на дурочку.
– Не только видела, но и вещи с мужем помогала на телегу грузить. Герриту предложили очень хорошее жалованье в Академии, так что они могли перебраться к нему, в столице-то все лучше и Сайле мужа хорошего проще подыскать, кого-нибудь из господ магов. А дом они на всякий случай решили не продавать, мало ли потом, когда дети совсем устроятся да семьями обзаведутся, родители и вернутся сюда, внуков нянчить. Для малышей-то у нас всяко спокойнее.
– И вы с тех пор ничего о них не слышали?
– Чай, не родня. – Она пожала плечами. – Чего им передо мной отчитываться?
И то верно.
Засим разговор себя исчерпал. Мы поблагодарили хозяйку и вышли из дома.
– Киа, а что это за вопросы были о «милом мальчике Геррите»? – спросила Хелл, когда мы уже выехали за ворота Иллета.
Я неопределенно пожала плечами.
– Вас ничего не смутило в ее рассказе?
– Хочешь сказать – что-то помимо того, что ему в Академии предложили очень хорошее жалованье? – хмыкнул Лесс.
– Это и еще другое. Саольский, насколько я знаю, живет в Академии, как все те, кто не имеет семей в городе. Но у него-то, получается, есть семья в Эскалиоле.
– Не думаю, что на те деньги, что нам платят, можно снимать большой дом, – отозвалась Хелл. – Возможно, там, где живет семейство, просто нет места. Или они так экономят.
– А еще новый адрес его семьи не указан в бумагах, – продолжала я выстраивать цепочку странностей.
Тут уж некромантка не сдержалась и скептически фыркнула.
