Одна из главных причин активного воздействия драмы – отождествление зрителем-читателем себя с героями. Если в пьесе действуют не картонные персонажи, а люди, чьи проблемы, боли, мечты, стремления нам близки и являются частью нашей жизни, нашего общества, нашего времени, они всегда найдут отклик у зрителя. Герои должны быть живыми. Мы переживаем расцветающую любовь Анны Карениной, горечь ее разочарований и трагическое самоубийство так, как будто она была реально существующим персонажем. Литературные герои реальны. Они знакомы миллионам читателей и зрителей, которые знают их жизнь и характеры лучше, чем характер окружающих их реальных людей, нередко находят в персонажах свои черты, сочувствуют им, любят их, жалеют или ненавидят. Такими «реально существующими» людьми должны быть герои и наших пьес, чтобы их мир стал нашим миром, в котором мы живем вместе с ними.
Часто мы, драматурги, просто плохо знаем жизнь. Мы нередко вращаемся в одном и том же узком жизненном кругу, ограниченном литературными и окололитературными контактами, которые поддерживаются к тому же лишь через мобильный телефон и социальные сети. Между тем выход на широкую арену жизни, несомненно, сделал бы наши пьесы интереснее.
Попробуем просуммировать основные различия в построении характера эпосом и драмой. Эпос не ограничен объемом, протяженность драмы строго отмерена; повествователь не стеснен в выборе изобразительных средств, драматург может строить характер преимущественно через систему поступков; первый в значительной мере
Таким образом, хотя характер в драме менее объемен, чем характер в эпосе, они являют собой не иерархические ступени («хуже – лучше», «полноценнее – неполноценнее»), а качественно разные понятия. Их можно уподобить барельефу и круглой скульптуре. Последняя объемна, ее можно обойти со всех сторон, она не привязана к плоскости и так далее, но значит ли это, что она требует большего мастерства и имеет большую художественную ценность? Должен ли фриз Пергамского алтаря числиться во втором эшелоне искусства только потому, что его скульптуры обращены к зрителю одной стороной? Точно так же не логичнее ли предположить, что характеросложение в драме и эпосе, подобно разным видам ваяния, отличаются несходными задачами, условиями и художественными средствами, но имеют одинаковую творческую ценность и требуют разного, но равного таланта?
Одна из важнейших задач драматурга – создание хороших ролей для актеров. В связи с этим стоит задуматься, что такое хорошая роль и что такое хорошая актерская игра. Эта тема стоит несколько в стороне от вопросов, которым посвящена наша работа. Мы выделим ей всего несколько страниц: ведь об искусстве актера написаны сотни книг.
Что такое хороший актер? Какую игру считать хорошей? Какую роль удачной? Есть ли какие-то точные, объективные критерии для оценки игры или невозможно идти дальше субъективных впечатлений, лирических разговоров о неповторимой гениальности того или иного актера или, напротив, гневной реакции на его бездарность? Создается ли репутация актера везением и рекламой или его талант неизбежно будет оценен по достоинству (или развенчан) критикой и публикой? Почему игра одного артиста нас восхищает, а игра другого в том же спектакле, в той же роли, при том же режиссере разочаровывает? На уровне интуиции нам кажется, что мы понимаем, кто хорош или лучше среднего уровня, но объяснить и доказать это очень трудно. Итак, что такое хороший актер? Попытаемся же если не найти ответ на этот вопрос, то хотя бы задуматься над ним.
