Все приведенные выше высказывания взяты из работы Декарта «Начала философии», а сам раздел озаглавлен «О началах человеческого познания». Здесь отражены принципиальные положения декартовой философии, его подход к основополагающим принципам онтологии и гносеологии. Декарт не сомневается в познавательных возможностях человека, притом в познании не только узкопрактическом, но и в способности подниматься к постижению исходных принципов бытия, становиться философом, т.е. мудрецом, а мудрость – главная пища человека.
Исходный принцип познания, начало человеческой мудрости – сомнение, сомнение во всем. При этом само сомнение приводит нас к мысли о том, что сам-то сомневающийся существует. Следовательно, декартово «Я мыслю» выступает отправной точкой его философии.
Сам процесс мышления возможен потому, что есть Бог и есть наша душа. Свойство души не в том, чтобы служить проводницей в «мир иной», а выступать ориентиром в этом мире, быть мостом между субстанцией духовной и субстанцией материальной. От мыслей о мире нужно двигаться к самому этому миру – такова логика познания бытия, как ее рисует рационалист Декарт. Наша душа обладает некоторыми исходными понятиями, которые не приобретены в ходе опыта, а они врожденны, выступают исходными основами развития нашей последующей духовности. Главным из них является понятие о Боге (следовательно, Бог есть). Но рядом с этим основополагающим понятием в нас есть врожденные понятия, предназначенные для постижения чувственного мира (понятие пространства, фигуры, простейшие математические аксиомы и т.п.). В итоге мы уже при рождении, вне всякого опыта, обладаем своего рода каркасом знания, позволяющего нам двигаться от всеобщего к общему, а затем и к частному, отражающему картину бытия. Ступени познания: метафизика – физика – частные науки. Метафизика – это приближение к познанию Бога и разума, физика – познание природы, этика – постижение природы человека и межчеловеческих отношений. В общей характеристике – это показ пути движения знаний от общего к частному. Такой путь называется дедуктивным методом познания. Образцом его является математика.
Рассматривая отстаиваемый Декартом дедуктивный метод познания, будет уместно сравнить этот метод с развиваемым несколько раньше индуктивным методом Фрэнсиса Бэкона. Бэкон доказывал необходимость движения нашего знания от познания чувственных вещей к всеобщим выводам; Декарт защищает другой путь движения познания: от всеобщего, изначально данного (на базе врожденных понятий, а если выразиться более точно, вложенных в нас Богом) приближаться к познанию частного. Но это различие в научных методах двух великих мыслителей Нового времени, когда естествознание буквально кричало «Нужен метод!», не следует абсолютизировать: Бэкон не отрицал и рационального познания, но ставил его на второе место; в такой же мере и Декарт не был чистым рационалистом, признавая опытное знание, но также ставил его на второе место. Но вся история естествознания подтвердила правоту каждого из них.
Декарт – сторонник идеалистического мировоззрения, поскольку признает Бога за изначальную сущность мира. Но вместе с тем он отстаивает тезис неуничтожимости материи, постоянство её количества, движение, многокачественность, познаваемость ее форм. Декарт пытался разобраться и в механизмах работы мозга (не случайно, И. П. Павлов признавал его своим предшественником в попытках разработать теорию рефлекса). В целом можно определить Декарта как идеалиста – в его мировоззрении, и как материалиста – в стремлении понять все стороны природно-человеческого бытия, особенно познавательные способности человека. Декарт открыл двери новому естествознанию.
Готфрид Вильгельм Лейбниц (1646–1716) вошел в историю философской мысли как автор «монадологии» и теоретик «теодицеи» – религиозно-философской теории, призванной как-то оправдать наличие зла в мире при одновременном существовании всеблагого и всемилостивейшего Бога.
Лейбниц – сын практикующего юриста и преподавателя философии в Лейпцигском университете, свою взрослую жизнь начал как бы с повторения карьеры отца: окончил Лейпцигский университет по специальности «Философия и юриспруденция», потом повторно прослушал те же курсы в Йенском университете. Будучи отправленным на два года в Париж и Лондон «для совершенствования в науках», он вскоре доказал своей деятельностью, что он не только сын своих родителей, но и сын своей эпохи – эпохи юности буржуазного уклада общественной жизни с её культом разума, авторитетом естествознания, динамизмом промышленного развития, изумлением перед открытыми культурами других народов, стремлениями к самоутверждению личностного достоинства.
