Каждый раздел естествознания – это своего рода теоретически осмысленный «кусок» природы, срез с определенного вида действительности, а наука в целом – это законы объективного мира, выраженные в нашем сознании. К примеру, предмет биологии – изучение свойств, связей, процессов жизнедеятельности, протекающей в верхней пленке Земли, т.е. всего живого, всего того, что пищит, растет, ползает, бегает, прыгает, летает, плавает, при этом не забывая размножаться и поедать себе подобных. Но различных форм живого такое разнообразие, что единой когда-то биологии пришлось делиться на составные части. Сложилось несколько самостоятельных разделов биологической науки: ихтиология – наука о рыбах, энтомология – наука о насекомых, орнитология – наука о птицах, микробиология и вирусология идут ещё глубже – изучают живое на уровне молекулярных соединений и живых молекул.
Самый большой набор наук потребовался для изучения высшей формы живого – человека. Это связано в первую очередь с тем, что человек одновременно принадлежит к двум сферам: он и часть природы, и элемент общества, а потому к его биофизиологическим признакам примешались признаки социальные, причем примешались так, что стали доминирующими. Эта двойственность привела к тому, что человек стал не только самым сложным существом, но и самым ранимым, самым беззащитным перед лицом внешнего бытия. Наша эпоха стала эпохой, насыщенной знаниями. К концу XX столетия число наук перевалило за две тысячи и продолжает увеличиваться. Поэтому в наше время уже не может быть энциклопедистов типа Аристотеля, который постиг все, известное в третьем веке до нашей эры. Даже среди философов начинает пробивать дорогу специализация по отдельным проблемам философской науки.
Перед современной, раскрываемой наукой многокрасочной картиной мира, в котором всё движется, меняется, одно переходит во второе, философия не утрачивает своего значения как науки целостного восприятия бытия. Разграниченный естествознанием мир она вновь объединила, введя в свой категориальный аппарат понятие «материя».
Уже в XVIII в. французский философ Поль Гольбах определял материю как то, из чего состоят все вещи и от чего зависит их сущность. В таком определении материя рассматривается как какое-то изначальное исходное вещество, простейшее материальное образование, из которого природа «варит» остальной мир. А поскольку от этого начала зависит и сущность каждой формы материального бытия, то остается предположить, что исходных видов «первовещества» столько, сколько существует форм материального бытия. Получается, если говорить языком математики, дурная бесконечность.
Два с половиной тысячелетия назад древнегреческий философ Демокрит в качестве «первоосновы» всех вещей считал нечто мельчайшее, далее неделимое, но различающееся по форме, весу, шероховатости поверхностей. Это «неделимое» он назвал словом «атом». Все многообразие вещей, согласно его представлениям, получилось в результате самых разнообразных сочетаний этих разнокачественных атомов, постоянно движущихся в пустоте. Гольбаховское определение материи оказывается шагом назад в сравнении с определением, высказанным Демокритом.
Философы, а вместе с ними и естественники много усилий затратили на то, чтобы найти исходный «первокирпичик» бытия. Однако к концу XIX века естествознание все ближе приближалось к выводу, что такого «первокирпичика» найти не удастся. В XX веке от физики твердого тела отпочковались квантовая механика, атомная физика, ядерная физика, областью которых становится изучение микромира. Оказалось, что в этой области бесконечно малых величин и расстояний открывается совершенно новый мир закономерностей; когда одно превращается в другое, нарушается закон сохранения массы в результате взаимопревращений, сама масса превращается в энергию, а энергия становится массой. О достижениях теоретической физики можно писать долго и много, но для философии и естествознания стало ясно одно: исходного «кирпичика» материального бытия в природе не существует. Констатация этого факта естествознанием сыграла большую роль в подтверждении исходной константы философского материализма: исходного начала материального бытия не существует, а потому все попытки обосновать идею творения мира из ничего являются беспочвенными.