В данном сборнике представлены отрывки из писем Шри Ауробиндо к своим ученикам, в которых он отвечал на их вопросы. Эти отрывки собраны вместе и выстроены так, чтобы оказать некую помощь стремящимся понять и практиковать Йогу.
Если ум беспокоен, невозможно заложить прочную основу для Йоги. Первое, что необходимо, это тишина в уме. Кроме того, растворение личного сознания не составляет первоочередной цели Йоги: первоочередная цель состоит в раскрытии личного сознания более высокому духовному сознанию, а для этого также необходима тишина в уме прежде всего.
Первое, что предстоит сделать в ходе садханы, это утвердить в уме мир и безмолвие. В противном случае у вас, возможно, и будут какие-то переживания, но не будет ничего постоянного. Истинное сознание можно взрастить лишь в безмолвном уме.
Тишина в уме не означает, что в нем не будет никаких движений мысли вообще; но движения эти будут происходить на поверхности, и вы будете чувствовать свое истинное внутреннее существо обособленным от них, взирающим на них, но не захваченным ими, способным наблюдать и судить их, отторгая все то, что должно быть отторгнутым, принимая и сохраняя все то, что является истинным сознанием и истинным опытом.
Покорность ума хороша, но следите за тем, чтобы покоряться лишь истине и прикосновению Божественной Силы. Если вы покорны внушениям и влияниям низшей природы,[1] то не сможете развиваться или даже попадете во власть враждебных сил, которые могут далеко увести вас от истинного пути Йоги.
Стремитесь к Матери для утверждения в вашем уме этой тишины и спокойствия, а также этого постоянного ощущения внутреннего существа, отстраненного от внешней натуры[2] и обращенного к Свету и Истине. Силы, стоящие на пути садханы, это силы низшей ментальной,[3] витальной[4] и физической природы. За ними стоят враждебные силы ментального, витального и тонкого физического миров. С ними можно иметь дело лишь после того как ум и сердце обрели общую направленность, сосредоточились в едином устремлении к Божественному.
Безмолвие — это всегда хорошо; но говоря о молчании ума я не подразумеваю полного безмолвия. Я имею в виду ум, свободный от волнения и беспокойства, устойчивый, светлый и готовый открыться Силе, которая изменит природу человеческого существа. Важно избавиться от привычного вторжения беспокойных мыслей, недостойных чувств, путанных идей, упаднических настроений. Они волнуют и помрачают нашу натуру, осложняя работу Силы; Силе легче работать, когда в уме тишина и покой. Нужно, чтобы вы были способны видеть в себе то, что подлежит изменению, не впадая при этом в уныние и не расстраиваясь; это значительно облегчает изменение.
Разница между пустым и спокойным умом такова: в пустом уме нет ни мыслей, ни понятий, не происходит никакой ментальной деятельности за исключением неотъемлемо присущего уму бесцельного восприятия вещей; но в спокойном уме неподвижна сама субстанция ментального существа, — настолько неподвижна, что ничто не в состоянии потревожить ее. Если же какие-то мысли и появляются, то возникают они не в уме, а приходят извне и пересекают его подобно стае птиц, пролетающих по небу в безветренную погоду. Они проходят, ничего не меняя и не оставляя никакого следа. Спокойный ум сохраняет свою неподвижность даже тогда, когда через него проходят тысячи образов и самых бурных событий, как если бы сама его ткань была субстанцией вечного и нерушимого покоя. Обретая такое спокойствие, ум вполне может действовать, причем действовать сильно и мощно, но в основе своей он хранит неподвижность, ничего не создавая, но получая все Свыше и воплощая полученное в форму мысли без каких-либо добавлений — спокойно, бесстрастно, хотя и с радостью Истины, утверждая которую он наполняется светом и счастьем.
Совсем неплохо, если ум погружается в безмолвие, освобождается от мысли и останавливается, — ибо чаще всего именно тогда, когда ум безмолвен, свыше нисходит всеобъемлющий покой, и в этом покое разворачивается во всей своей необъятной вездесущности постижение безмолвного Я, которое превыше ума. Но когда воцаряется покой и мысль умолкает, витальный ум пытается ворваться сюда и занять освободившееся место, — либо механический ум с той же целью пытается пробудить привычный круг своих тривиальных мыслей. Садхаку нужно быть внимательным, призывая к порядку и выдворяя этих незваных гостей так, чтобы по крайней мере во время медитации ум и витальность пребывали в полном молчании и покое. Лучше всего это удается в том случае, если вы обладаете сильной и безмолвной волей. Такая воля — это воля пребывающего за умом Пуруши; когда ум спокоен и безмолвен, можно начать сознавать Пурушу — тоже безмолвного, обособленного от деятельности природы.
Нужно быть спокойным, непоколебимым, упроченным в духе; такое молчание ума, такая обособленность внутреннего Пуруши от внешней Пракрити весьма полезна, едва ли не обязательна. Человек не может обрести покой и упрочиться в духе до тех пор, пока существо его захвачено водоворотом мысли или сутолокой витальных порывов. Необходимо отделить себя от них, отстраниться, почувствовать себя отличным от них.