Перед советской психологией встала задача построения системы психологии на новой, марксистско-ленинской, философской основе. Надо было сохранить, умножая его, все конкретное богатство накопленного психологией фактического материала и перестроить ее исходные теоретические установки: сохранить историческую преемственность в развитии научной мысли, но не ограничиваться, как этого хотели сторонники традиционной психологии, мелочными коррективами к принципиально порочным идеалистическим и механистическим установкам и давно отжившим традициям, а создать на основе марксистско-ленинской диалектики новые установки и проложить новые пути для разрешения основных теоретических проблем психологической мысли. Понятно, что такая задача не могла быть разрешена сразу же. Для ее разрешения, естественно, потребовалась длительная и напряженная работа – теоретическая и экспериментальная, соединенная с упорной борьбой против вульгарного механицизма, с одной стороны, традиционного идеализма и интроспекционизма, несовместимого с подлинно научным построением психологии, – с другой.
Уже в первые годы после революции, в начале 20-х годов, среди психологов начинается идейная борьба вокруг вопроса о философских основах психологической науки и осознается необходимость ее перестройки, исходя из марксистской философии. Основные удары критики в этот первый период обращаются против идеалистической психологии. К концу его совершенно сходят со сцены представители крайнего спекулятивного метафизического ее крыла (Н. О. Лосский, С. Л. Франк и др.).
В середине 20-х годов работа в области психологии получает значительный размах. Психология получает свой периодический печатный орган (журнал «Психология»), подобающее ей место в системе университетского преподавания (в виде секции в рамках философского факультета). Советские психологи принимают активное участие в международных психологических конгрессах (9-й конгресс в New-Haven’e, США); в СССР проходит ряд съездов и конференций. Однако в конце этого периода (30-е годы) психология теряет большую часть своих позиций. Это объясняется как внешними причинами, так и причинами внутренними, лежащими в самой психологии: господство в ней механистических тенденций либо прямо вело к ликвидации психологии. Механицизм рефлексологии, эклектизм реактологии, некритическое следование за модными зарубежными теориями, выдававшимися за марксистскую психологию, и педологические извращения завели психологию в тупик.
На первые же годы после Великой Октябрьской революции падает создание павловского учения об условных рефлексах. В своих классических работах, важнейшие из которых относятся к этому периоду, И. П. Павлов создает физиологию больших полушарий головного мозга и закладывает, таким образом, основы физиологического анализа психических процессов. Учение об условных рефлексах создает мощный метод для объективного изучения психических явлений. Работы Павлова своим позитивным физиологическим содержанием и методикой создают серьезные физиологические предпосылки для построения научной, неврологически обоснованной, психологии.
Признание марксизма методологической основой психологии, разработка Павловым физиологических основ психологии и преодоление – пока – крайнего идеализма метафизической психологии составляют основное позитивное содержание в развитии советской психологии за этот первый период.
Однако претворение марксистской методологии в адекватную ей
В советской психологической литературе сначала находят себе широкое признание установки поведенческой психологии. Поведенческие тенденции в советской психологии в этот период имели и известное положительное значение. Они выражали прогрессивную в своей установке на объективность научного знания оппозицию против идеалистической психологии сознания. В наиболее самобытной форме тенденции «объективной» поведенческой психологии проявляются у Бехтерева, которого можно считать одним из зачинателей крайней формы поведенчества не только в русской, но и в мировой науке.
