«Литературы в библиотеке почти нет. 360 экземпляров брошюр — это же капля в море на б тысяч населения! Когда же я поехал в Донской коллектор, мне почти ничего не дали — двадцать книжек по сельскому хозяйству. Я был в Донполитпросвете, в крайполитпросвете, но там ничего не сказали. Вам я говорить не буду, можно ли с такой библиотекой работать. Вы сами великолепно знаете. Нужно только сказать, что завтра 4-я годовщина смерти нашего Ильича и послезавтра — «Кровавое воскресенье», а в библиотеке нет ничего… Стыдно стоять около шкафа библиотеки (я временно заменяю и библиотекаря, который ушел по указанию партячейки на работу по хлебозаготовительной работе, кстати сказать — библиотекарь работает временно, средства изысканы только на три-четыре месяца), когда приходят хлеборобы и говорят, что такой важной работы, как библиотечная, у нас нет.
Как теперь быть, я не знаю. Но так работать у меня не хватает энергии. Я хочу работать на политпросветработе, эта работа очень важна и нравится мне, но нужна поддержка, и от вас я ее надеюсь получить».
Таких писем — и поярче еще — сотни… Все избачи, библиотекари, ликвидаторы неграмотности просят как можно скорее ответить им, помочь. Молчу как убитая. Что мне сказать им — «повышайте качество вашей работы»?
Вот оборотная сторона культурной революции. Громадные перспективы, сознание того, как надо повышать качество работы, сознание того, как важна работа политпросветчика, — и дикая беспризорность, необеспеченность самых элементарных предпосылок массовой политпросветработы.
Создание материальных предпосылок — самая насущная, самая неотложная задача. Без этого нельзя обслужить массы, которые стремятся овладеть знанием, стремятся превратить знание, культуру в орудие новых побед трудящихся. Эти предпосылки должны быть созданы во что бы то ни стало.
Часто, когда говорят о культурной революции, употребляют такие выражения: «Мы проведем эту культурную революцию», «Мы ее сделаем», — как будто это дело, устраиваемое только сверху, и как будто масса здесь ни при чем. А ведь в понятие «революция» входит также и понятие «масса».
И по линии политпросветработы, и по линии профсоюзов мы не всегда достаточно умеем слушать то, что говорит масса. Возьмем, например, рабочий университет, где масса учащихся уже достаточно культурна. Учащиеся приходят и заявляют: «Мы хотим принимать участие в выработке программ, мы сами хотим то-то и то-то сделать». Но если мы имеем массы, которые не привыкли еще выявлять себя, не знают, как подойти к этому делу, то задача политпросветов, культотделов, агитпропов — помочь массам в этом, не задерживая, однако, их самостоятельности. А у нас со времени военного коммунизма вошло в обычай говорить: «Мы сделали то-то», «Мы проводим то-то» — и не вслушиваться вплотную в то, что массы говорят, как они сами оценивают тот или иной вопрос, что их волнует.
Несколько лет мы уже толкуем о необходимости культурного районирования — в каждом районе свои экономические особенности, свои исторические особенности, часто особый национальный состав, — но надо сказать, что вплотную мы к этому еще не подошли, не всегда умеем из всех фактов делать надлежащие выводы. А часто стоит прослушать несколько предложений, исходящих от массы, чтобы понять, как надо нашу агитацию, пропаганду приспособить к данной, конкретной группе населения.
Я хотела бы остановиться на одном вопросе, который в последнее время часто затрагивается, — это вопрос об антирелигиозной пропаганде.
Тов. Криницкий неправильно говорит, что политпросветы уделяли этому делу мало внимания. Как раз уделялось много внимания антирелигиозной пропаганде, в частности антирелигиозной пропаганде среди нацменьшинств, и как раз благодаря тому, что там очень разнообразный подход со стороны духовенства: у католического ксёндза — свой, у муллы — свой. По линии антирелигиозной пропаганды среди нацменьшинств нам удалось нащупать очень много правильных и верных подходов. На конференциях, которые проходили в прошлом и позапрошлом годах, представители нацменьшинств чрезвычайно ярко рассказывали о той борьбе, которая на этой почве ведется. Например, ксёндз устраивает агрономический кружок во главе с беднячкой — и начинается борьба, чтобы эту беднячку оттянуть. Наши выбирают ее в Совет и заседание Совета назначают в такой час, когда идет богослужение. Ксёндз негодует, что она не посещает костёла, ее исключают из кружка, и она переходит в агрономический кружок при избе-читальне, а за ней тянутся другие беднячки. Мы имеем факт, когда мулла говорит о том, что «нужно в коран поправку внести», потому что «Советская власть уравняла в правах мужчин и женщин». Соответственно этому и наши организации усиливают работу среди женщин, организуют их, чтобы оттянуть от мечети.
