Это не особенно откровенное разъяснение г-на Вольтата все-таки интересно для нас именно тем, что подчеркивает значение инициативы Вильсона. Кстати, Хессе косвенно подтверждает осторожный намек Вольтата. Он считает, что инициатива в тайных переговорах принадлежала Вильсону и что Вильсон сам в этом признавался. Однако тот же Хессе утверждает, что Вольтата послали в Лондон намеренно, желая использовать его репутацию не «нациста», а делового человека. Но если даже принять предпосылку Вольтата, что инициатива переговоров между Англией и Германией «исходила не от имперского правительства», а явилась его частным делом, то Вильсон шел на очень многое, излагая свой план. Но он и не ошибся, выбирая для своих контактов немецкого представителя, который — как видно из письма г-на Вольтата — неоднократно выполнял важнейшие задания нацистского руководства.
Переговоры между Вольтатом и Вильсоном нельзя рассматривать в отрыве от других событий. Дело в том, что у ряда германских политиков того времени было два обличья. Одно было официальное, в котором они выступали перед своими английскими партнерами в качестве ответственных чиновников министерства иностранных дел или других ведомств нацистского государства. Но было и другое лицо: эти же люди представали в роли оппозиционеров, стремившихся к свержению Гитлера.
Так, весной 1939 года в Уши (Швейцария) состоялась встреча группы немецких оппозиционеров с английским профессором Шайрером, вхожим в круги Форин оффиса и
Летом 1939 года в Англии побывало множество немецких эмиссаров. В их числе находились Фабиан фон Шлабрендорф, молодые дипломаты Адам Тротт и Гельмут фон Мольтке. Все они вели энергичные переговоры с английскими дипломатами. Более того:
Эта сторона деятельности оппозиции приобретает для нас особый интерес. Если бы англичане не знали о намерении Гитлера совершить «поворот» в отношениях с Советским Союзом, то тогда была бы логически оправдана их линия на переговорах в Москве. Однако это было не так. Уже в мае 1939 года один из лидеров оппозиции Карл Гёрделер через своих посредников передал в Лондон соответствующие сведения, полученные им из немецких военных кругов[140]. Вслед за ним сотрудник секретариата имперского министерства иностранных дел Эрих Кордт беседовал на эту тему с Ванситтартом[141].
Не менее важный зондаж шел через двух шведских промышленников, известных своими международными связями. Одним из них был миллионер Аксель ВеннерГрен, который стал посредником между Гитлером и Чемберленом. Другой — Биргер Далерус — являлся прямым уполномоченным Геринга. С английской стороны действо«вала группа влиятельных промышленников. Эти контакты состоялись в июне — августе 1939 года. 11 августа Гитлера посетил верховный комиссар Лиги наций в Данциге Карл Буркхардт — человек, через которого уже давно вились нити тайных связей с Германией. В ходе беседы Буркхардт выразил уверенность, что «западные державы всегда готовы к ведению переговоров», а фюрер подтвердил свое желание сотрудничать с Англией. О результатах беседы Буркхардт проинформировал правительства Англии и Франции[142].
14 августа — через день после начала англо-франко-советских переговоров в Москве — в Берлине появился деятель лейбористской партии Чарльз Роден Бакстон, тот самый, который в Лондоне беседовал с Диpкcенoм. Бакстон вручил представителю германского министерства иностранных дел меморандум с проектом широкого соглашения, признающего «Восточную Европу естественной жизненной сферой Германии»[143]. Все эти зондажи находили свое отражение даже в официальных беседах.
