в) после удачи первого прорыва стремиться по частям громить русские силы и не давать им создать единый новый фронт.
Если при помощи этих решений еще нельзя было достичь окончательного выигрыша войны, то тем не менее предполагалось, что Россия ни в отношении вооружений, ни в отношении личного состава не будет в состоянии держаться долгое время и тем более не сможет добиться перелома в ходе войны.
2. При оценке поведения русских предполагалось, что они окажут упорное сопротивление на границе:
а) по политическим причинам — ибо трудно было ожидать, что русские добровольно отдадут области, которые воссоединились с Россией;
б) по военным соображениям — для того, чтобы с самого начала ослабить немецкие наступательные силы, и для того, чтобы заставить немцев оттянуть решительные сражения до времени, когда удастся развернуть полную оборонительную готовность. Кроме того, путем отхода вглубь русские могли рассчитывать навязать немцам борьбу, предварительно ослабив их, то есть в удалении от их основных баз.,
Главной целью была Москва. Для достижения этой цели и исключения угрозы с севера должны были быть уничтожены русские войска в прибалтийских республиках. Затем предполагалось взять Ленинград и Кронштадт, а русский Балтийский флот лишить его базы. На юге первой целью была Украина с Донбассом, а в дальнейшем — Кавказ с его нефтяными источниками. Особое значение в планах ОКВ придавалось взятию Москвы. Однако взятию Москвы должно было предшествовать взятие Ленинграда. Взятием Ленинграда преследовалось несколько военных целей: ликвидация основных баз русского Балтийского флота, вывод из строя военной промышленности этого города и ликвидация Ленинграда как пункта сосредоточения для контрнаступления против немецких войск, наступающих на Москву.
Когда я говорю, что было принято решение, то этим я не хочу сказать, что во мнениях ответственных командиров и штабных офицеров было полное единство. Раздавалось много тревожных голосов — как по поводу допустимости всей операции, так и по поводу трудностей, связанных с выполнением поставленной цели. С другой стороны, хотя об этом говорилось мало, высказывалось мнение, что вполне следует ожидать быстрого краха советского сопротивления как следствия внутриполитических трудностей, организационных и материальных слабостей так называемого „колосса на глиняных ногах"…»[256]
Таково суждение фельдмаршала Паулюса. Оно дает возможность понять всю авантюристичность замысла «Барбароссы», которую в глубине души понимали и германские генштабисты. Это, впрочем, не помешало им принять к неукоснительному исполнению директивы национал-социалистского руководства. Однако и самые опытные генералы германского генштаба не могли прыгнуть выше своей головы. Размер их собственных сил был ограничен: первоначально Гитлер «отпустил» на Восточную кампанию 80 — 100 дивизий. Затем (к началу 1941 года) речь зашла о 144 дивизиях (не считая дивизий Италии, Румынии, Венгрии, Финляндии). Так примерно и осталось. 22 июня в бой вступило 153 немецких дивизии, 12 румынских, 2 венгерских, 3 итальянских, 18 финских — всего около 3,5 миллиона человек.
Но чего надлежало добиться с помощью этих дивизий? Аппетиты были немалые.
Как мы помним, 31 июля цели были сформулированы так: первый удар — на Киев, то есть на Украину. Второй удар — на прибалтийские государства и в направлении Москвы. Итак, в списке должны фигурировать:
а) Москва,
б) Украина.
Далее шел пункт:
в) Кавказ и бакинская нефть. На этом настаивало Военно-экономическое управление ОКВ и в свою очередь Кейтель, поскольку в соответствии с его директивой № 32 от 17 июня 1941 года предстояло двинуться через Кавказ на Ближний Восток, в Иран и Индию[257].
Казалось бы, достаточно. Но мы знаем, что Гитлер думал и о северном направлении. 3 февраля ОКВ было предписано: «Центр тяжести на севере». И дальше: «Главная задача — не забывать о цели заполучить Прибалтику и Ленинград»[258]. Значит:
г) Ленинград и Прибалтика.
А командование немецких войск в Норвегии добавило:
д) Мурманск.
Тут вступает в спор генеральный штаб. Ему кажется необходимым сосредоточиться на Московском направлении, чтобы здесь разбить основные силы Красной Армии. Но Гитлер не хочет ограничиваться этим. Тогда Гальдер задает вопрос Йодлю:
— Хотим ли мы разбить противника или мы преследуем экономические цели?
Йодль ответил:
— Фюрер считает возможным и то, и другое...[259]
Здесь мы подходим к одному из ключевых моментов замысла «Барбароссы». Выше я имел случай изложить некоторые общие соображения по поводу тех социально-экономической сил, которые стояли за национал-социалистским режимом и его экспансией. Но теория остается теорией — а что говорит нам практика?
