Я и Джастин поговорили в тот же день после уроков. Джастин пытался оправдаться, даже обвинил меня в том, что я верю всем слухам. И тогда я поняла, что он самый отвратительный человек, лгун, лицемер и предатель… он был готов обвинить во лжи любого, только чтобы снять с себя клеймо морально опущенного человека. На самом деле, приписывать ему мерзкие прилагательные можно бесконечно, и это всегда будет доставлять мне удовольствие. Такие, как Джастин, причиняют боль, втаптывают в грязь, разбивают сердца и уничтожают светлые чувства. После таких, как он, умирает всякое желание верить представителям мужского пола когда-либо вообще.
Когда мы расстались, я поклялась, что больше никогда не буду встречаться с ему подобными парнями. Честно говоря, у меня вообще отпало желание с кем-либо встречаться. Я боялась обжечься. Снова. Да и не подходящее время было для того, чтобы думать о любви, потому что я окончательно погрузилась в депрессию.
Мое сердце трещало по швам от боли.
- Привет, Эмили, - Джастин улыбнулся своей самой умилительной и очаровательной улыбкой, от которой непременно бы растаяли другие девушки, и я в прошлом. Но не сейчас. И из-за моей приобретенной устойчивости к типам вроде Джастина многие в этой школы считали меня малость чокнутой.
Сейчас я чувствовала отвращение.
- Как дела? Я скучаю по тебе, - он потянул ко мне свои руки.
И с этих слов начинается каждое учебное утро… День Сурка какой-то. Надоело.
- Эй, - я отступила назад и возмущенно нахмурилась. - Что из слов «иди-к-черту-я-не-желаю-с-тобой-общаться-и-видеть» ты не понял?
Нет. Вообще, я не злой человек. Но иногда, когда терпение заканчивалось, я срывалась. Поскольку Джастин, как выяснилось, абсолютно не слышит меня, это происходило часто.
Он перестал улыбаться и вздохнул.
- Детка, я же извинился перед тобой уже тысячу раз, - он вскинул руками.
- Не называй меня деткой, - буркнула я. - И мне глубоко плевать на все твои извинения. Так что можешь не утруждать себя и найти какую-нибудь смазливую и глупую куклу, чтобы лгать ей.
Как бы я ни старалась всех убедить в своем равнодушии к нему, во мне по-прежнему кипела обида.
- Прости! - устало воскликнул он и запрокинул голову. Он выглядел так, словно это я его достала, а не он меня. - Мне очень жаль, что все так произошло! Мне жаль, что я напился и поцеловал Глорию!
Я не уверена, что его измена обошлась только поцелуем. По крайней мере, говорили всякое, вплоть до того, что та девушка забеременела от Джастина, и его родители оплатили ее аборт. В общем, слушать все это было ужасно.
- Хмм, ты даже имя ее помнишь, - пробормотала я и скрестила руки на груди, хотя, на самом деле, мне было глубоко плевать, как звали ту девушку.
- Ты раздуваешь из случайности целую катастрофу! - обвинил Джастин.
Я чуть не подавилась от наглости этого парня.
Случайность? Боже, почему ты пожалел для этого человека совести?
- Ты это серьезно? - я чувствовала, как начинаю терять контроль. А я не должна была показывать Джастину, что мне до сих пор неприятно вспоминать тот день, тот разговор. Мне должно быть все равно. И мне все равно. Только воспоминания, обжигающие сердце, никуда не исчезли, как бы я ни старалась избавиться от них, заглушить их. - Да как ты… - я не знала, что сказать. У меня просто не хватало слов, чтобы выразить свое возмущение.
- Прошло столько времени, а ты до сих пор не можешь меня простить, - грустно произнес Джастин. - Все имеют право на второй шанс.
- Ты - нет, - процедила я.
Джастин поджал губы, оглянулся на своих друзей, которые хихикали и переговаривались за его спиной. Наша сцена, безусловно, забавляла их, как и других учеников этой школы, которые сейчас наблюдали за нами. Джастин вновь повернулся ко мне и немного наклонился вперед.
- Я понимаю, что смерть твоих родителей… - как только зазвучал его тихий голос, как только я поняла, что он упомянул погибшую часть моей семьи, я взорвалась. Неожиданно для себя и для всех, кто невольно стал свидетелем нашего разговора.
- Замолчи! - рявкнула я так громко и яростно, что движение в коридоре прекратилось, и повисла гробовая тишина, а потом ребята стали перешептываться между собой.
Глаза Джастина изумленно расширились. Я редко кричала, в основном наши беседы ограничивались с моей стороны ледяным безразличным тоном. Сегодня, похоже, мне суждено сорваться на него.
- И никогда не смей говорить о моих родителях, тебе ясно? - добавила более тихо и угрожающе.
- Прости, - с искренним сожалением проговорил он. - Я не хотел. Мне, правда, жаль.
На миг - всего лишь на один миг! - я смягчилась. Он не виноват. Никто не виноват. Но родители были для меня самым больным местом, и Джастин знал это, он тоже стал на какое-то время свидетелем моего безумного стресса, но все равно упомянул их смерть.
- Прости меня, Эмили, - повторил Джастин, вероятно уже имея в виду свою измену.
