Особенности кошачьей рыбалки полностью

Клиент возмущенно запыхтел, но тут же испуганно оглянулся и замолчал. Леня извинился, аккуратно собрал рассыпанный сахар и поставил на столик полную сахарницу с соседнего столика.

Еще раз извинившись, он вернулся в комнату официантов, где переоделся в свой пиджак, и вышел в зал.

Не успел Маркиз сесть за столик, как в дверях кафе появилась женщина средних лет с тяжелой квадратной челюстью и пронзительным взглядом маленьких бесцветных глаз. Вне всякого сомнения, это была Майя Антоновна Снегиренко.

Навстречу ей метнулся метрдотель, но Майя Антоновна сказала ему что-то резкое и так взглянула, что тот отлетел в другой конец зала. Женщина же строевым шагом пересекла кафе и села напротив Лёниного клиента.

— Ты что это так вырядился? — спросила она своим скрипучим голосом. — Ужас какой! Этот кошмарный парик, и усики…

Благодаря нехитрой манипуляции с сахарницей Маркиз теперь мог слышать каждое слово, которое произносили за столиком его клиента: меняя сахарницу, он прилепил к ее донышку крошечный, но весьма чувствительный микрофон.

— Майя, я боюсь… — проговорил Затонский и опасливо огляделся по сторонам. — За мной следят…

— И что, ты думаешь кого-то обмануть таким маскарадом? — Майя Антоновна усмехнулась. — Я тебя узнала с другого конца зала. Если уж ты хотел сменить внешность, делал бы это аккуратнее.

«Здравая мысль, — отметил про себя Маркиз, — толковая женщина, эта Майя Антоновна. Зараза, конечно, первостатейная, но не глупа…»

— Ну, ты же меня знаешь много лет… неудивительно, что ты меня узнала… — выдавил из себя Затонский.

— Да уж… — Директриса вздохнула. — И кто же за тобой следит?

— Это связано с тем самым делом… ну, с тем… ты же сама знаешь, что вслух об этом говорить нельзя…

— Ладно, короче. Зачем ты меня позвал? Ты же знаешь, мне некогда! У меня много дел!

— Майя, но мне очень нужна твоя помощь! — Голос клиента стал умоляющим. — Ты знаешь — кроме тебя, мне не к кому обратиться!

— Что тебе нужно на этот раз? — вздохнула директриса.

— Папка…

— Какая папка? О чем ты говоришь?

— Ты знаешь о чем! Мне нужна папка с делом Чюрлениса.

— Что?! Об этом не может быть и речи!

— Но, Майя, для меня это вопрос жизни и смерти! Пришло время достать эту папку и обнародовать те материалы! Только так можно спастись!

— Я не хочу об этом даже разговаривать! Эта папка — мой страховой полис! Пока она хранится в надежном месте, у меня все будет в порядке!

— Майя, ради всего святого! Ради нашего прошлого! Я больше не выдержу такой жизни!

— Я и так постоянно вытаскиваю тебя из неприятностей! Мне это, в конце концов, надоело! — рявкнула Майя Антоновна, но тут же оглянулась и понизила голос.

— Но Майя… только ты можешь меня спасти! Неужели ты мне не поможешь?

— Ты должен научиться держать удар! Я не могу вечно нянчиться с тобой!

— Так ты не отдашь мне эту папку?

— Даже не надейся! — Майя встала из-за стола и, печатая шаг, покинула кафе.

Затонский какое-то время сидел, глядя прямо перед собой, потом расплатился и направился к выходу.

Леня бросил на стол купюру и последовал за ним. Однако в дверях задержался, делая вид, что разговаривает по мобильному телефону, сам же краем глаза следил за подозрительным клиентом.

Выйдя на улицу, Петр Порфирьевич (если, конечно, это было его настоящее имя) опасливо огляделся и стал голосовать. Однако, когда рядом с ним остановилась машина, он шарахнулся от нее, как черт от ладана. Смуглый водитель пожал плечами и уехал.

Затонский снова поднял руку и на этот раз сел в подъехавший старенький серый «опель». Едва машина тронулась, Маркиз поехал следом.

«Опель» миновал Сенную площадь, свернул на Московский проспект и въехал в арку двора. Леня немного выждал и тоже въехал во двор. Однако машины не было.

В первый момент Маркиз растерялся, но потом увидел в дальнем конце еще одну арку, ведущую в узкий переулок с односторонним движением. Проехав этот переулок, Леня свернул на соседнюю улицу и успел заметить возле следующего перекрестка знакомый серый «опель».

Леня прибавил скорость и скоро нагнал машину подозрительного клиента. Он еще какое-то время колесил за «опелем» по городу. Тот явно запутывал следы, но у Лени был немалый опыт того, что называют наружным наблюдением, и он не отставал от «опеля».

Наконец серый автомобиль остановился возле неприметного здания с яркой вывеской, на которой были изображены кошка с собакой и яркими буквами написано: «Ветеринарная клиника «38 попугаев».

Петр Порфирьевич вышел из машины и скрылся за дверью клиники.

Леня припарковался чуть в стороне и последовал за клиентом.