Особенности кошачьей рыбалки полностью

«Я молодец!» — подумала Лола.

Сейф оказался небольшим, его содержимое можно было охватить одним взглядом. На самом видном месте стояла бутылка французского коньяку, Лола, естественно, оставила ее без внимания. Было еще несколько прозрачных пластиковых файлов с бумагами, не очень толстая пачка наличных денег, перехваченная резинкой, а также три пластиковые карты разных банков.

Лола просмотрела бумаги — ничего особенного, все по работе. Но под ними лежала фотография в резной деревянной рамке. Лола поднесла ее к свету.

На фотографии близко друг к другу стояли, судя по всему, супруги Снегиренко, хотя Лола с трудом узнала Майю Антоновну. Обычная женщина, не толстая, не тонкая, одета вполне прилично, со вкусом даже, причесана хорошо, улыбается скромно, приятно. Словом, вполне себе симпатичная. Зато муж… Эта квадратная челюсть, эти маленькие свирепые глазки, как у носорога… Ясно, что супруги были на отдыхе, но прокурор с такой яростью смотрел в объектив, словно готов разорвать на части того, кто снимает.

Лола снова вгляделась в фотографию. Отчего лицо прокурора кажется ей удивительно знакомым? Да это же вылитая мадам Снегиренко, когда впадает в ярость! Такая же тяжелая челюсть, те же глазки, и голос небось похож!

Да, говорили же ей, что бухгалтер Наина Кузьминична всерьез верит в переселение душ. Поневоле поверишь, потому что была Майя обычной женщиной, а стала форменным монстром. Вылитый муженек! Чего только не бывает на свете…

Лола перевернула рамку, потрясла. Что-то очень она тяжелая. Осторожно отогнула зажимы, чтобы вытащить снимок, сама не зная, зачем это делает. Такие фотографии обычно стоят у людей на столе, на самом виду, а тут в сейфе хранится.

И вдруг из-за рамки выскользнуло что-то тяжелое и с металлическим звуком упало на пол.

От неожиданности Лола едва не выронила рамку. Еще не хватало, чтобы стекло разбилось. Тогда точно надо будет отсюда бежать, не раздумывая. Лола осторожно положила рамку на стол и подняла с пола ключ.

Необычный ключ — довольно большой, старинный, с фигурной бородкой. Да, ключик явно скрывает какую-то тайну, раз мадам Снегиренко так его прячет. А какая у нее может быть тайна? Будем считать, что она связана с делом Чюрлениса, раз мадам так трясется над папкой с делом. Значит, где-то есть дверца, которую открывает этот ключик. Но вот где?

Лола снова вгляделась в фотографию. Дело, несомненно, происходит летом, одеты супруги легко, у Майи платье летнее, шелковое, у мужа светлый костюм. Стоят на фоне цветущих кустов, которые высажены вдоль довольно высокого деревянного забора. Стало быть, дача. Но вот чья?

Забор старый, давно не крашенный, кусты тоже не молодые, вроде бы розы дикие. А за забором виден дом, соседский, ясное дело. Точнее не сам дом, а высокая башенка, в три этажа, и крыша чуть изогнутая, наподобие китайской пагоды. Вот и все.

Лола спохватилась, что стоит и пялится на снимок, теряя драгоценное время. А что, если Майя отменит ланч с этим самым «Сахарком» и явится на работу? С нее станется.

Она сфотографировала на телефон снимок и рамочку, прихватила ключ и позвонила Маркизу, чтобы тот подъехал и ждал ее в машине.

Лола молча протянула Маркизу ключ.

— Откуда он?

Лола посмотрела на него так выразительно, что Леня и сам уже понял, что зря спрашивает. Договорились, что он сделает копию ключа минут за сорок и сам принесет в приемную. Лола показала ему еще и фотографию супругов Снегиренко, добавив, что больше в сейфе ничего интересного не было.

— Разберемся! — сказал Маркиз, выжал сцепление и тронул машину с места.

Лола поглядела ему вслед и вздохнула. Опять никакой благодарности.

Майя явилась еще до обеда, злая, как мегера, так что Лола даже посочувствовала неизвестному господин Маслякову из фирмы «Сахарок». С такой ведьмой пообедаешь — несварение желудка запросто получишь, а может, что и похуже.

И вот еще интересно, что она ест. Как-то трудно представить, что госпожа Снегиренко питается, как обычные люди, — рыбу там на ланч закажет или курицу жареную. Небось сырое мясо зубами рвет, с кровью. Или вообще мышей и лягушек глотает сырыми. Лола представила, как мадам подцепляет на вилку живую лягушку и запихивает в рот, а лягушка дрыгает в воздухе лапками. Нет, лучше мышь, лягушку жалко, говорят, они полезные.

Лола потому так спокойно сидела и представляла приятные картины, что успела положить ключ в рамку, а рамку — в сейф. И закрыть кабинет тоже успела, и никакого беспорядка после себя не оставила. Леня обещал обернуться за сорок минут, а уложился в тридцать пять. Тут он не сплоховал, все же профессионал, что верно то верно. И принес ключ прямо в приемную, да еще и бутерброд для Лолы прихватил из ближайшего кафе. Может же, когда хочет!

Так что Лола сидела сытая и спокойная, слушая, как начальница роняет в кабинете стулья и громко чертыхается, а то и что похуже выскажет.

— Ольга! — послышалось из кабинета. — Немедленно соедини меня с Косоротовым!