Все бросились за коровой, которая бодро взбиралась по склону. Скопом побежали за ней, голоса ловцов затихали вдали.
Раймо спустился вниз. Присел возле Сергея Олеговича, посмотрел на здоровенный синяк и опухшее от удара ухо.
— Вроде, переломов нет… — успокоил он по-английски пострадавшего, — сильный ушиб.
— Что ушиб, я и сам догадываюсь… — охнул Сергей Олегович. — Вся башка гудит. Контузило, наверное…
Раймо помог Сергею Олеговичу встать. Поддерживая, повёл его наверх. Они вылезли из ложбины и огляделись вокруг. Никого не было видно, только вдали раздавались лай Фильки и чьи-то выстрелы.
— Кузьмич стреляет… — прислушался Сергей Олегович, — решил, что ли, добить скотину? Разозлила, видать, его корова!..
Неподалёку тихо стоял в ельнике здоровенный лось. Он не двигался. Лишь наблюдал за непонятными и враждебными ему существами: двое людей топтались у костра на берегу, рядом в воде лежали две надувные лодки.
Из леса стали появляться остальные люди. Лось тихо опустил голову и вздохнул…
— Ну что? — посмотрел на подходящих охотников Лёва.
— Дикая совсем стала, — пояснил Семёнов, — не даётся… носится, как вошь…
Кузьмич присел у костерка.
— Потом возьмём её обязательно… — пообещал ему милиционер.
Все кругом расположились у огня. Как-то согласно замолчали. Вокруг было тихо и спокойно. Сумрак мягко обволакивал деревья, постепенно погружая природу в сон.
Все невольно стали смотреть в сторону всё ещё светлого неба.
— Хорошо отдохнули… — нарушил молчание Сергей Олегович.
Просто так сказал, без всякого смысла, не для беседы.
— Хорошо… — согласился с ним Лёва.
Снова все помолчали.
— Теперь бы отдохнуть ещё малость — и можно работать… — вздохнул Лёва.
— Да… хорошо!.. — оглядел природу Михалыч.
Остальные также стали наслаждаться тишиной и покоем.
— Ого! А пистолет-то не мой! — нарушил паузу Семёнов. Он внимательно рассматривал оружие. — Номер не такой, как у моего… Мой номер начинался с года смерти Лермонтова, а этот… с года рождения Пушкина…
— Не всё ли равно… — лениво сказал Лёва. — Пистолет, он и есть пистолет…
Все продолжали умиротворённо молчать. Было спокойно и хорошо. Так бывает очень редко. Просто настоящее единение человека с природой.
Семёнов, видя, что его проблемы с пистолетом никого не интересуют, также стал любоваться окружающим миром.
— Хорошая охота была… — по-фински произнёс Раймо.
— Нормальная, — подтвердил Кузьмич. — Вполне.