Наши ладони были соединены, пальцы переплелись, и я чувствовала его эмоции. Возмущение, тусклую радость из-за поддержки других, страх разоблачения и потери. Я пыталась поделиться своими чувствами. Гордостью из-за того, что школа так сплотилась, надеждой, что Кора, которая очень тепло относилась к Робину, не испугается «страшного оборотня», и ее позитивные эмоции стабилизируют других. Не зря же она сняла артефакт! Я пыталась укрепить веру Робина в то, что все будет хорошо. Обязательно! Не может быть иначе!
- Ди-ре-кто-ра! - скандировала аудитория, в такт топая и стуча по столам.
- Почему вы его не зовете? – высокий голос Эльке перекрыл шум.
Магистр Клиом отвлекся от статьи, коснулся пальцами горла. Ответ прозвучал спокойно, громко и ясно:
- Кабинет господина Йонтаха над аудиторией. Директор вас отлично слышит.
Действительно, не прошло и минуты, как дверь открылась, и в аудиторию вошел Лиам Йонтах.
- Доброго всем утра, - светловолосый маг удивленно гнул брови. - Что у нас случилось?
- «Вестник», - магистр Клиом дал директору газету.
- Я еще не читал, - тут же предупредил тот и попросил пару минут тишины.
Аудитория примолкла. Луиза забрала себе газету и яростно выделяла маркером особенно наглую ложь.
- Да тут всю статью подчеркивать надо, – зло прошептала я.
Луиза пробормотала на польском что-то явно согласно-ругательное.
- Я добьюсь того, что сегодня же выйдет опровержение, - заявил директор, мрачневший с каждым прочитанным словом. – Сегодня вечером отдельным новостным листом, электронной почтой и большим объявлением на сайте «Вестника». И завтра в обычном выпуске.
- Вы будете защищать оборотня? - возмутился Тобиас так, будто не верил своим ушам.
Я вцепилась в Робина обеими руками. Он стиснул зубы, истощенная аура светилась отчаянием. По аудитории прокатилось «оборотень». Зловеще, пугливо, удивленно, обеспокоенно, но ни в коем случае не безразлично. Я видела, что многие оборачивались, смотрели на Робина другими глазами. Он же не сводил взгляда с директора.
- Я буду защищать юмнета, - отрезал господин Йонтах. - И честь школы.
В воцарившейся тишине его голос звучал твердо и торжественно.
- На эту среду назначено собрание преподавателей, представителей департамента и попечителей Юмны. Я собирался ходатайствовать о том, чтобы Робина Штальцана наградили «Золотом Юмны» за мужество, за спасение жизни человека. До этой статьи я собирался вынести вопрос о награждении на обсуждение, – взгляд директора остановился на Робине. - Теперь этот вопрос обсуждаться не будет. Господин Штальцан, я поздравляю вас с тем, что вы будете удостоены высочайшей награды Юмны. Официальная церемония состоится в эту пятницу. Поздравляю!
- Класс! - выпалил Кевин и начал аплодировать.
- Здорово! Поздравляю! Круто, Робин! - послышалось со всех сторон.
Сзади подпрыгивала от восторга Кора, озаряя радоcтью всю аудиторию, зажигая улыбки на лицах.
Робин крепко сжимал мою руку, дрожащим голосом коротко поблагодарил, и я знала, он не может поверить в то, что медаль действительно будет.
- Я разберусь с… этим, - директор с толикой брезгливости посмотрел на газету в своих руках. - Пожалуйста, найдите в себе силы собраться с мыслями и вернуться к учебе. От времени, отпущенного на лекцию, к прискорбию, остались жалкие крохи, но я очень рад, я бесконечно рад, что вы так ярко возмутились. Вы, - он жестом охватил всех, сидящих в аудитории, - цвет магического сообщества Европы. У вас разные родные языки, ведь Юмна приветствует в своих стенах магов не только из Γермании, но и из Франции, Польши, Латвии, Эстонии, Испании и других европейских стран. Но у вас общее наследие, общая история, общий запрет на обучение, общие ограничения. И сейчас, вопреки множеству различий, вы вдохновляюще сплоченные. Столкнувшись с несправедливостью, вы выступили вместе, сообща.
Директор Йонтах обвел взглядом аудиторию:
- Вы истинные юмнеты. Я сердечно благодарю вас за это!
Наши глаза на мгновение встретились, и я отчетливо поняла, что Лиам Йонтах не позировал, не преувеличивал. Он в самом деле был рад сегодняшнему всплеску. Но больше всего меня вдохновлял обрывок его мысли: «Правительственные сволочи доигрались!». Относись он к ним лояльней, не было бы слова «сволочи».
Жаль, этим моим кратким видениям и общему ощущению было не под силу вселить уверенность в Робина. Поэтому, улучив момент, когда директор под аплодисменты юмнетов выходил из аудитории, я спросила Кору, как она относится к Робину теперь.
- Он суперский! - горячо заверила она, и это убеждение волной прошло по залу. – Я так рада, что его наградят! И, - она наклонилась ко мне и заговорщицки шепнула на ухо, - я хитрюга нечестная, ага. Нарочно сняла артефакт, чтобы никто не боялся. Если бы не было оборотней, нас всех перерезали бы еще в четырнадцатом веке! Мою семью оборотни спасли! А Робин классный, я очень за вас обоих рада!
Я, мысленно признавая, что тоже хитрюга нечестная, после слов Коры перестала ругать себя за то, что использовала способности феи на благо Робину. Ему любая поддержка дороже золота. Любая!
