Она прошла за ним в дом: Билли присвистнул, увидев коробки от Eagle Technology, а затем вкратце объяснил ей условия договора о неразглашении и показал баланс на их расчетном счете.
– И мы переедем туда?
– Только на одну зиму. Надеюсь, не дольше. Мне кажется, у меня есть мысли по поводу того, в чем проблема, и я довольно быстро смогу решить ее. Он возится с тем, чего не понимает, но Нелли мое детище. Так было всегда. Сколько бы строк кода в нее ни добавили, по сути своей она моя. Шон хорош в вопросах взаимодействия с пользователями и интерфейса; он хорош в управлении, и очевидно, что он прекрасно умеет продавать продукт, но ни Шон, ни его программисты ни за что не смогут по-настоящему понять Нелли. Вот увидишь, теперь все изменится. Абсолютно все.
– Но почему делать это нужно там, а не в их офисе?
– Ой, да брось. Ты говоришь об этом так, будто нам снова придется жить в хижине. Все совсем по-другому. Теперь это роскошная загородная резиденция. Точнее, не так. Это роскошный дом, построенный на основе жутковатого особняка, – сказал Билли. – Но в их офисе не получится сделать то, что нужно. Если заниматься чем-то подобным в корпусе Eagle Technology, информация обязательно просочится. Ты же понимаешь, как бывает с проектами подобных компаний. Все засекречено. Нам обоим придется подписать договор, – Эмили непонимающе посмотрела на него. – Договор о неразглашении. Грубо говоря, если проболтаемся о работе, нам предъявят иск.
Билли не стал говорить, что Шон пытается провернуть это все под носом у совета директоров, не ставя их в известность, и что он платит за все из собственного кармана. Советы директоров по природе осмотрительны, и вряд ли они обрадуются, услышав, что Шон привлек к делу Билли Стаффорда и вновь открыл ту страницу своего прошлого, которую в интересах компании лучше было бы держать закрытой.
– А ты не можешь просто… ну… снять офис здесь, в Сиэтле? Программа не будет работать на ноутбуке?
Они сидели на диване. Эмили забралась на него с ногами и поджала их под себя, обхватив руками подушку. Когда они оформляли аренду этого жилья, в объявлении оно позиционировалось как помещение с одной спальней, но даже в этом районе они не могли позволить себе настоящую квартиру. Спальня была изолированной, как и ванная, но остальная часть квартиры эффективно сочетала в себе кухню, гостиную и столовую одновременно. Свет под вытяжкой был включен, с трудом освещая темную комнату. Билли потянулся за спинку дивана и взял из груды коробок один телефон.
– Ты говоришь о Нелли как о новой версии Eagle Logic, но это нечто совершенно иное. Я даже не знаю, как объяснить это не программисту. Ты не поймешь.
Эмили кинула в него подушку, но сделала это нежно. Билли заслужил этот бросок, показав ей баланс на счету.
– Ты вечно так говоришь. Попробуй объяснить, чтобы я смогла понять, – сказала она. – Или тебе придется постараться понять, как спать на диване.
Он подцепил уголок запаянной пластиковой упаковки, покрывавшей коробку с телефоном.
– Ладно. Ну, ты в целом знаешь, то такое Eagle Logic…
Эмили рассмеялась.
– Серьезно? Ты же никогда не позволял мне купить телефон от Eagle Technology, Билли. Один раз я упомянула об этом, и ты швырнул тарелку в стену. Я понятия не имею об Eagle Logic. Моему айфону уже пять лет. А об этой компании я могу рассказать только то, что знаю из рекламы и от других людей. Я никогда не пользовалась их продукцией.
Билли вернул ей подушку.
– Ты об этом не забудешь, да? Я чист уже почти два года и ни к чему не прикасался за это время, – Билли выпил еще один джин-тоник в самолете. – Но для тебя это не имеет значения, для тебя я всегда буду тем человеком, который бил тарелки, – сказал он. – Я ведь извинился перед тобой, пообещал, что никогда больше…
Он умолк, и они еще несколько мгновений молчали. Затем Эмили отвернулась от него и посмотрела на груду коробок, а потом в окно.
– Прости, – сказала она.
Билли кивнул. До этого он говорил увлеченно, но теперь голос казался ему пустым, как сдутый шарик.
– Ладно. Сейчас у тебя айфон. Помнишь, когда Apple впервые запустила Siri?
– Конечно. Ее просили что-то сделать, она не понимала что, и приходилось делать это самостоятельно.
Он рассмеялся.
