– Истеричка, – спокойно отреагировала мама, – пытался поговорить о привидениях! Ну, надо же, у меня единственный сын, и тот с завихами. Караул!
Мама вышла из моей комнаты, продолжая причитать, – "Скажи кому-нибудь, что сын привидение видел – ведь засмеют же! Нет, ну как вам такое нравится? Здоровый парень".. – мама запнулась, – а ты точно здоровый?
Это все, чего мы с друзьями добились. Вечером мама разговаривала с бабушкой и сказала, что особняк мы покупаем. Все уже решено. Бабушкиной радости не было предела. Она пообещала, что прямо на неделе свяжется с хозяевами и возьмет ключи. Естественно, деньги для задатка у бабушки уже были. Не зря же мы ездили в выходные в деревню.
Так, благодаря мне, наше семейство приобрело этот дом.
Май подходил к концу. Остались позади четвертные, годовые и другие работы. К своему удивлению, оценки я получал хорошие. Выручала отличная память. Жизнь, словно щадила меня перед предстоящими испытаниями.
В очередные выходные мамам с папой уехали снова в деревню, но без меня. Им предстояло покупать злополучный особняк. На осмотр помещения и отмывание трехгодовалой грязи ушло много времени. По маминым словам – я только мешаться там буду «под ногами». Поэтому меня на сей раз оставили в городе.
Понятно, что я собрал всю свою компанию у себя. Мы пили чай, разговаривали про школу и каникулы. Потом играли в компьютерные игры, подсказывая и советуя очередному игроку.
День пролетел незаметно, интересно и спокойно. Про особняк тему не поднимали. Все пацаны прекрасно знали о том, что дом купили. И о том, что все это случилось благодаря нашей записке. Впредь решили быть умнее и не торопиться с выводами.
Естественно, про свой первый ночлег в особняке я умолчал. Ни к чему это знать всем.
Вообще-то я не из пугливых, и ночевать в своей квартире оставался один не первый раз. Хотя, что значит – один, когда тебе каждые полчаса названивают родители и подробно спрашивают о каждом твоем передвижении. Я так уставал от своих отчетов, что спал как убитый до самого утра.
Ближе к вечеру приехали предки вместе с дедушкой. Он должен на завтра забрать меня в деревню. Он и забрал. У деда был обычный жигуленок. С утра родители разъехались по своим работам, а мы с дедом – в деревню.
Бабушки дома не оказалось. Она красила, мыла, белила в особняке. Дед решил меня немного подбодрить.
– Ты сейчас свой новый дом не узнаешь, – расхваливал он особняк, – игрушка, а не дом. Вот что значит «руки приложить».
Я молчком слушал дедовы хвалебные речи. Повода для оптимизма я не видел. Ни лес, ни воздух, ни особняк меня особо не прельщали. Не нравился мне он. И все тут!
– Ну, что Егорка, пошли, что ли? – дед, конечно, видел мое состояние. Но рано или поздно идти-то надо было.
– Пошли, – согласился я.
Действительно: штакетник больше не болтался, постукивая друг о друга. Был капитально и ровно прибит к горизонтальной перекладине. Смотрелось гораздо лучше. Ставни открыты и покрашены, стекла вымыты так, что солнышко поблескивало отражающимися золотистыми лучами. Высокое починенное ступенчатое крыльцо бабушка тоже успела выкрасить. Она многое успела. И в самом доме тоже.
Я открыл дверь и вошел внутрь. Первым делом мой взгляд скользнул по ступенькам винтовой лестницы, где я увидел тень. Оказывается, там были оторваны обои, поэтому в этом месте смотрелось гораздо темнее. Так пояснила бабушка, потому что на стенах вдоль ступенек красовались свежие новенькие обои.
От души немного отлегло. Может, мама права? Всему есть объяснение, и я слишком впечатлительно отнесся к словам Влада. Мне стало стыдно за свой поступок. И друзей своих из города я еще не раз приглашу в гости. Пусть тоже погостят в особняке.
– Егор, проходи. Смотри – какая красота, – восторгалась бабушка.
– Да. – Оценил я труды, – намного чище стало.
– Это что! Дед с отцом крышу перекроют, чтобы не протекала. Ступеньки скрипучие поменяют, светильников навешаем, печку почистим.
– Ну, наговори-и-ила, наговорила, – миролюбиво проворчал дед.
– Погоди, сам еще сюда частенько захаживать будешь, – посулила бабушка деду ближайшее будущее.
– Конечно, буду. С крышей делов много, – согласился дед.
Они всегда спорили. Я на это не обращал внимания.
– А на второй этаж можно идти? – глянул на верхнюю площадку.
– Можно. Все можно. Это теперь ваше. И твое тоже, – радостно щебетала бабушка.
Я начал знакомство с заброшенным особняком со второго этажа. И хотя здесь многое изменилось, все – равно не давало покоя какое-то чувство тревоги. Шагнул на широкую ступеньку, она отозвалась тоненьким чуть слышным голосом. Почти все ступени скрипели, создавая свой собственный звуковой ряд. Я шагал и прислушивался к звукам: дзинь, бум, там.
– Смелее, – бабушка, похоже, заметила мои осторожные движения.
– Она не грохнется? – на всякий случай решил уточнить я.
– Не должна, – дед посмотрел на массивные широкие ступени, – просто ссохлась. Вот и скрипит. Им еще лет сто ничего не будет.
– Не говори ерунды. Лестницу надо обязательно починить.
– Так я и не спорю, – согласился дед, – обязательно починим.
