— Через недельку я выздоровею и смогу снова работать. А пока вы же хотели пригласить одну из домработниц, которые при старых хозяевах работали, — напомнила Зинаида.
— Не получится. Одна из себя царицу корчит, вторая неизвестно куда делась, — раздраженно бросила Александра.
Павлина поела и обреченно потащилась к раковине. Вымыла свою тарелку и предложила:
— А давайте обеды в ресторане заказывать, а посуду мыть каждый по очереди.
После ужина все разбрелись по своим комнатам.
Александра открыла ноутбук и заглянула в почтовый ящик, там было пусто. Она зашла на страничку Марии Сушкиной, но девушка по-прежнему не появлялась в сети.
Интернет пестрел заголовками об убийстве бизнесмена Петра Байзюка. Александра позвонила Марфе, чтобы сказать какие-нибудь ободряющие слова.
Марфа ответила сразу, и Александра сначала даже не узнала ее голос, настолько он был уверенным и деловым. Александра растерялась.
— Я хотела выразить соболезнования…
— А, это! — нервно рассмеялась Марфа. — Убит своей любовницей, что тут скажешь?! Может, это плохо, но я чувствую облегчение. Так что не беспокойтесь, я в порядке. Как только будет свободное время, заберу свою машину, она вам не сильно мешает?
— Да нет, не мешает. Держитесь, у вас сейчас столько забот, — пробормотала Александра.
Закончив разговор, задумалась:
«О времена, о нравы! У женщины убили мужа, а она не скрывает своей радости. Из приличия хотя бы какую-нибудь скорбь изобразила. Нет, все открытым текстом. Человек погиб, ведь между ними наверняка было не только плохое, но и хорошее, да и состояние он ей какое оставил! Ни милосердия, ни страдания в голосе Марфы не слышно. Чудовище, а не женщина».
Внезапно завибрировал мобильник. На экране высветился незнакомый номер. Александра ответила.
— Вы мне карточку свою оставили, — сразу, без приветствий, начал женский голос. — Так вот, я подумала и решила согласиться работать у вас.
— Серафима, это вы?! — удивилась Александра.
— Я, — ответила женщина. — Так вам нужна еще домработница?
— Да, приезжайте завтра с утра, адрес же вы помните?
Барятьев появился на пороге Надиной коммуналки через две недели. В стельку пьяный, растрепанный, несчастный и весь в слезах. Он сообщил, что Белла Леонидовна умерла.
— Надя, почему ты от меня ушла? — рыдал он. — Бросила меня, и мама умерла!
У Наденьки тоже хлынули слезы.
— Как же так? Ведь она шла на поправку…
— Вот так, — беспомощно развел руками Альберт и всхлипнул. — Как ты ушла, она слегла, и вскоре ее не стало.
Наденька сняла с него мокрый от дождя плащ и повесила на вешалку. Усадив Альберта в кресло, она поставила чайник и с отчаянием проговорила:
— Мне не верится, что Беллы Леонидовны больше нет!
Обхватив голову, Альберт горестно зарыдал:
— Я тоже не верю, что мамы больше нет!
Наденька перекрестилась и прошептала:
— Царство ей небесное! Вечная память.
Горе Альберта было настолько глубоким, настолько беспредельным, что Наденьке стало не по себе. Она бросилась к нему, прижала его голову к своей груди и начала рыдать вместе с ним.
— Не бросай меня, Наденька, возвращайся домой, я умру без тебя, — бормотал он сквозь слезы.
Ее сердце сжималось от боли, она целовала его мокрое от слез лицо и шептала:
— Никогда не брошу тебя, всегда буду с тобой.
В тот же вечер она вернулась вместе с Альбертом в огромный опустевший дом.
Сейчас, когда Белла Леонидовна ушла в мир иной, Наденьке помнилось о ней только хорошее, и она искренне верила, что любила свекровь.
В первое время после смерти матери Альберт не отходил от Наденьки ни на шаг и был беспомощен, словно малый ребенок.
Горе окончательно и бесповоротно сблизило их и породнило.
Спустя год после похорон матери Альберт наконец-то сделал Наденьке предложение, и они поженились. Свадьба прошла скромно, в кругу близких друзей.
Жизнь потекла размеренно и спокойно. Альберт вернулся в театр, стал сниматься в кино, а Наденька занялась реализацией планов и проектов мужа, одним из которых был проект создания музея рода Барятьевых в их родовом гнезде. Были еще другие проекты. Один из них — создание киностудии. Но все требовало больших финансовых вложений, которых пока не было.
Помимо этого, Барятьевы принялись оборудовать и устраивать свое гнездышко в доме-музее.
Из комнаты, в которой жила Белла Леонидовна, Альберт сделал своего рода мемориальную комнату.
Как-то среди ночи Наденька проснулась от шума, доносящегося из коридора. Увидев слабый свет, льющийся из полуоткрытой двери бывшей спальни Беллы Леонидовны, она вошла туда.
Альберт стоял у кровати матери и разговаривал с ней. На полу, комоде, подоконнике стояли зажженные свечи.
Отсутствующий, устремленный в пустоту взгляд Альберта напугал Наденьку. Он даже не заметил появления жены и продолжал, отчаянно жестикулируя, рассказывать матери о своих проблемах.
Наденька настолько растерялась, что в первый момент не знала, что ей делать. Она осторожно коснулась его руки.
— Альберт, — едва слышно произнесла она.
