Особо дикая магия полностью

Так чего же она хочет? Маргарет представляет, как дышит запахом влажной земли и хвойного леса. Ветер ласково ворошит ее волосы, влажный туман капельками повисает на ресницах. Грохот выстрела и лай гончей. Если бы она могла позволить себе думать только о себе и получить все, что хотела, ее желание выглядело бы вот так. Она сама, в красной охотничьей куртке, с венком из лавровых листьев и клочком белого меха так высоко на пьедестале победителя, что могла бы наступить на ухмыляющееся лицо Джейме Харрингтона.

– Думаю, победы будет достаточно, – говорит она.

– А что потом?

– Не знаю. Так далеко я не заглядывала.

– Как это… практично.

– Да? А по-моему, нелепо.

– Нет. Не нелепо. – Он старается сохранить серьезное выражение, но искренний, полный решимости огонь в его глазах делает его моложе и почти милее. – И потом, мечтам необязательно быть практичными. Именно поэтому они и называются мечтами. А теперь наши мечты – жить и умереть вместе.

– Вместе…

Совершенно чуждое ей понятие.

Он усмехается.

– Ты и я против всего мира, Маргарет.

Ей не нравится, как от этого объявления у нее щемит в груди. Да, их судьбы связаны, но что пугает ее сильнее – чувства, которые он пробуждает в ней: вот эту робкую надежду и ужасное томление. Это все равно что стоять на самом краю скалы, выставив за него мыски. То, что лежит далеко внизу, мрачностью и непостоянством сравнимо с морем, и если она позволит себе сдаться, ей известно, что подхватить ее будет некому.

Уэс и его мечтания, решает она, и вправду опасны.

Из-за Маргарет он нервничает.

Уэс наблюдает за ней сквозь запотевшее стекло телефонной будки, ожидая, пока Хон ответит на его звонок. Она сидит на скамье лицом к гряде округлых холмов, где за низкими каменными оградками пасется целая армия коз. Выражение ее лица недоступно пониманию, как исследование алхимика, глаза кажутся стеклянными, как у куклы, но он постепенно начинает постигать ее язык. Это напряжение ее плеч. Взгляд, мгновенно реагирующий на каждый внезапный звук. То, как она собирает и вновь распускает волосы.

Даже когда она встревожена, каждое ее движение отличают точность и машинальность странного гипнотизирующего свойства. Она как раз собирает волосы в пучок одной рукой и встряхивает черепаховой заколкой как оружием, держа ее в другой, когда Хон наконец берет трубку.

Договорившись, чтобы их отвезли, и закончив разговор, Уэс подтаскивает свой чемодан к ненадежному насесту Маргарет. Ему, наверное, следовало бы нервничать гораздо сильнее, ведь им предстоит еще успеть записаться на охоту вовремя. Но его чувство времени всегда немного отличается от чувства других людей, и потом, мало толку беспокоиться о том, чем он не в силах управлять.

– Расслабься, – он мотает головой, указывая подбородком на башню с часами. Ее циферблат светится, словно полная луна в беззвездном небе. – Сейчас всего половина девятого. Мы успеваем.

Последний ночной поезд пробуждается от дремоты, надрывно свистит, заглушая ее ответ. Отваливая от станции, он кряхтит, тащит за собой хвост дыма и разгоняет сырой застоявшийся воздух. Полы одежды Уэса прикрывают от ветра колени, из пучка Маргарет выбивается несколько прядей. Они льнут к ее губам, те поджимаются с обычной для нее бесстрастностью. Уэс подумывает, не отвести ли волосы рукой – и не отхватит ли она ему палец, если он замешкается. От этого порыва он внутренне содрогается. Еще никогда в нем не вызывала такого ощущения собственной испорченности такая банальность, как волосы.

Когда ветер утихает, а гудок поезда становится еле слышным посвистом вдалеке, она говорит:

– Ему понадобится не меньше полутора часов, чтобы добраться сюда.

– И еще полтора, чтобы вернуться, – беспечно отмахивается он. – Значит, у нас в запасе все равно остается еще тридцать минут.

Ее, по-видимому, не впечатлили и не успокоили эти выкладки, поэтому дальше они ждут в мрачном молчании, а вокруг них сгущается холод. Ворон садится на ближайший столб ограды и испускает такой истошный крик, что у Уэса душа чуть не покидает тело. Маргарет даже не вздрагивает.

Ему уже кажется, что он сейчас сойдет с ума, как вдруг часы бьют десять. А через несколько минут слышится рокот мотора, и он чуть не плачет от облегчения. Затем из темноты выскакивают слепяще-яркие фары, как широко раскрытые желтые кошачьи глаза. Пока гладкая черная машина Хона подруливает к бордюру, Уэс хватает свою сумку.

– Видишь? Он прибыл вовремя. Не о чем беспокоиться.

Маргарет бросает на него убийственный взгляд, Хон выбирается из машины.

– Мистер Уинтерс, как приятно снова видеть вас! А это… да это же Мэгги Уэлти! Что, скажи на милость, ты-то здесь делаешь?

– Ездила осматривать достопримечательности.

– Вы не отвезете нас прямо к «Слепому лису»? – спрашивает Уэс.

Лицо Хона становится озадаченным, но он отвечает: «Ладно, сделаем», берет чемодан Уэса и грузит его в багажник.