Но пока он ломает голову над загадкой тепла и трения, его мысли расползаются, а потом, со вспышкой паники, решительно уносят его к Маргарет. О нет, сейчас ему никак нельзя думать о ней. Он окажется полностью выбит из колеи, если каждая мысль о ней вынудит его бороться с эмоциями, с которыми он не в состоянии встретиться открыто. И он старательно сосредотачивается на рисовании алхимической схемы. Обуздывает мысли, концентрируя их на том, чем занят в данную минуту, и наполняя каждый штрих целеустремленностью. Круг, олицетворяющий единство всего сущего, и циклический поток энергии. Руны, чтобы подчинить эту энергию и придать ей форму ради его конечной цели. Тепло и трение. Тепло рта Маргарет, если он поцелует ее, трение между ними, которого он отчаянно жаждет, и Боже милостивый, он же свихнется, если не сумеет приструнить себя.
«
Пожалуй, Харлан права. Может, он и вправду сдерживался. Слишком долго он приходил в ужас при мысли о том, что будет, если он засидится наедине с самим собой, если даст волю своему горю, если позволит близким увидеть, как ему больно. Но у Маргарет есть какой-то способ находить каждую трещинку в его броне. Цепляясь за мысли о ней, он вдруг чувствует, как у него внутри вспыхивает искра божественной магии.
Уэс приводит в действие схему.
Coincidentia oppositorum капля за каплей конденсируется в алембике. Она сияет так же ярко, как бриллианты на шее Крейн, и озаряет стол светом, подобным лунному. Уэс не знает, получилось ли что-нибудь у него, и не узнает, пока пулей не выстрелят, но его сердце при виде этого сияния учащенно бьется. В глубине души он понимает: это лучшее из всего созданного им. Соединив сущность пули с рубедо, он кладет ее на подставленную ладонь Крейн.
– Благодарю вас, мистер Уинтерс.
– О нет, это я благодарю
Как только судьи отходят, Уэс оседает, ставит локти на стол, роняет голову на ладони. Сквозь завесу упавших на лоб волос он видит, как хитро улыбается ему Харлан.
– Вот так это и делается.
– С-спасибо…
Кажется, ему нужен душ.
Пока заканчивается процедура технической экспертизы, солнце окунается в море, день медленно перетекает в вечер. Через полчаса начинается второй раунд судейства. А сейчас – краткая передышка, пока судьи и зрители перебираются с городской площади на поле за окраиной Уикдона. Никто не хочет рисковать осечкой среди толпы – или случайно разнести какую-нибудь из любовно ухоженных витрин.
Строго говоря, работа Уэса на этот вечер закончена, он свободен. Он прикидывает, не убраться ли потихоньку в усадьбу или не раскрутить ли кого-нибудь на дармовую выпивку, но решает, что на случай, если его карьера прямо сегодня и закончится, ему следует оставаться трезвым. Сильнее всех прочих искушение разыскать Маргарет. Оно настойчиво зудит у него в затылке, аж череп чешется от беспокойной энергии, без которой он предпочел бы обойтись.
Но даже если Маргарет здесь, он не уверен, что готов смотреть ей в глаза. Его тянет к ней, даже просто к общению, и от этого сам себе он кажется маленьким, жалким и ранимым. Теперь, когда отхлынул прилив алхимии и адреналина, он мучительно сознает всю свою неопытность. Выполнение трансмутации открыло в нем некий шлюз, и теперь он спешит вновь задраить его наглухо. Он
Ему хочется чего-нибудь полегче. Того, кто не вынудит его чахнуть и сохнуть, или же пересматривать свои взгляды на мир, или
– Уэс!
Никогда еще голос Аннетт Уоллес не звучал слаще.
Крутанувшись на каблуках, Уэс оказывается лицом к лицу с ней. Ее волосы тщательно уложены гелем в локоны-штопоры на висках, такие ровные и глянцевые, что он едва удерживается, чтобы не дернуть за один.
– Вот так встреча, не ожидал! У вас выходной?
– Если бы! У меня перерыв, но мне захотелось поздороваться.
– Привет, – говорит он. – Позвольте составить вам компанию.
– Вообще-то я… – На мгновение она смущается, но тут же овладевает собой. – А вам разве не надо быть на демонстрации?
– Техническую часть я уже закончил. Судейство следующего этапа начнется не раньше чем через тридцать минут, и я свободен и скучаю. Так что вы говорили? Умоляю, не томите.
– Вы готовы сопровождать меня ближайшие тридцать минут?
– Это будут лучшие тридцать минут в вашей жизни. Может, посмотрим судейство вместе? В зависимости от его результатов мне может понадобиться утешение.
Она невольно улыбается, чего явно не собиралась делать.
– Не могу. Отец взбесится, если я не вернусь вовремя.
– Ну и пусть, тем лучше. Идем. И ночь молода, и мы тоже.
– Ладно, хорошо, – она тычет в него пальцем. – Но только пока я не увижу, что вы сотворили. А потом мне в самом деле понадобится уйти.
Это его вполне устраивает. Времени как раз хватит, чтобы заглушить весь шум у него в голове.
– Благодаря вам я стал счастливейшим из смертных.
Аннетт фыркает и берет его под руку.
