Что сейчас, в настоящую минуту происходит с Виктором Дельгадо? Находится ли он все еще на астероиде? Шон не забрал Виктора оттуда, но Виктор давно мог найти способ удрать. В самом деле – что сложного, с его-то деньжищами и хорошо налаженной космической приват-связью.
Почему Виктор до сих пор не вышел на Лину, не попытался ее убить? В его интересах – не оставлять в живых такого опасного свидетеля, как Лина.
Черт его знает… Виктор – хитрая и опытная бестия. Логику его действий нельзя просчитать и предугадать. Будем надеяться, что он сдох внутри своего астероида, что тварь, которая там появилась, убила его, потому что иного Виктор не заслуживает.
Будем надеяться.
Лина подошла ко входу и стеклянные двери автоматически распахнулись. Охранник попался знакомый, но все же пришлось приложиться пальчиками к сканеру отпечатков, вытаращиться на пару секунд в идентификатор сетчатки глаз. «Добро пожаловать, мисс Горны, рад вас видеть. Мистер Горны ждет вас у себя. Вас проводят до его кабинета». «Спасибо, не нужно, я дойду сама». «Нет, нет, мисс Горны, таково распоряжение самого мистера Горны. Дэйв проводит вас». «Ну ладно, ладно, пошли».
Всегда так. Безопасность для отца – превыше всего. Он, видите ли, опасается налета террористов и грабителей. Знал бы, в какую историю вляпалась его непутевая доченька…
Лина невесело вздохнула и поплелась вслед за охранником.
Кабинет Джозефа Горны. Никаких новомодных скульптур-голограмм и проецируемых предметов декорации – вся обстановка натуральная, олд-фэшн, то ли выполнена в стиле второй половины двадцатого века, то ли действительно является ею, то есть антиквариатом. Шкафы темного дерева вдоль стен, в них – не меньше десятка настоящих книг. Несколько массивных кожаных кресел. Вращающиеся лопасти золоченого вентилятора под потолком. Ковровая дорожка на паркетном полу ведет к тяжелому дубовому столу. За столом сидит хозяин кабинета. Аккуратно уложенные волосы – некогда светлые, а теперь просто седые, гладко выбритое подтянутое лицо, тонкие губы, близорукие голубые глаза, увеличенные толстыми линзами очков. Словом, само приличие и порядочность, воплощение моральных устоев хай-стэнда. Папа.
– Привет, доченька.
– Привет, папа.
Лина пошла к столу – знала, что отец не встанет, не поднимется ей навстречу – воспитанные дети должны знать, как вести себя со старшими. Наклонилась над столом для положенного поцелуя в щечку, села в кресло, сложила руки на коленях и уставилась в пол.
– Лина, что с тобой творится?
– Ничего, пап. Ничего особенного.
– Ты бросила работу и ничего не делаешь уже два месяца. Это что, нормально?
– Я не могу больше работать пилотом. Не могу.
– Хорошо, – Горны хлопнул ладонью по столу. – Не работай пилотом. Я всегда был против этой работы, недостойной члена нашей семьи. Слава Богу, что ты ушла оттуда. Но дальше-то что? Так и будешь бездельничать? Почему ты скрываешься от нас, почему не отвечаешь на звонки, почему, в конце концов, не придешь и не расскажешь, что случилось? Ты прекрасно понимаешь, что все мы очень переживаем за тебя, постоянно думаем, что с тобой. А ты так вот поступаешь с нами. Извини, но мне кажется, что это бессовестно с твоей стороны.
Ну вот, понеслось. Всегда одно и тоже.
– Мне нужно было время, пап. Время подумать.
– Ну и как, надумала что-нибудь?
– Пока ничего.
– Ты плохо выглядишь, Лина. Бледная, худая, нестриженая. Что у тебя на голове? Что это за копна?
– Это прическа, пап. Такая прическа.
– Прическа – это вот что, – Горны провел ладонью по своим волосам. – Прическа хай-стэнда, приличного человека. А то, что у тебя там торчит в разные стороны, подходит только разве марджу.
– А я и есть мардж, – ляпнула Лина.
Джозеф Горны все-таки соизволил встать – медленно поднялся во весь свой немалый рост, наливаясь гневной пунцовостью. Уперся обоими кулаками в столешницу, наклонился на дней и вперил взгляд в дочь.
– Значит, ты мардж? – спросил он тихо. – Еще скажи, что тебе нравится быть марджем.
Молчание в ответ.
– Ты – не мардж, – сказал Джозеф Горны, едва не лопаясь от сдерживаемой ярости. – Тебе повезло, Лина, что ты родилась в семье хай-стэндов, приличных людей, которые зарабатывают на жизнь своими руками и умом, не просят подачек и не сидят на шее у государства. И ты никогда не будешь марджем, потому что я никогда не позволю тебе обратиться в отдел пособий и стать на учет. Только через мой труп…
– Ладно, ладно, пап, извини. Я пошутила.
– Ты всю жизнь шутишь. Все делаешь несерьезно. Вместо того, чтобы получить хорошее образование…
– У меня есть образование.
– Что ты называешь образованием? – вскипел Горны. – Этот твой Скипер-колледж? Десять дешевых программ, списанных с диска в мозг, и год тренировок на прыгающих самолетиках? Это, по-твоему, образование? Я еще раз говорю: тебе нужно поступить в хороший университет и закончить его. Вашингтон, Пристон, Мичиган, Пенсильвания – любое заведение, какое ты захочешь. По любой специальности, какую ты выберешь. Я оплачу обучение.
