– Его здесь нет, – сказал Петя.
– Почему? Где он?
– Да ты не волнуйся, он недалеко отсюда, – сказал Петя. – В соседнем крыле. Три дня в реанимации пролежал. Быстро очухался, крепкий мужик. Потом черепушку ему размонтировали, на это еще один день ушел. Уже неделю в реабилитационном парится, воет от тоски и бездействия, в бой рвется, хотя рано ему пока. Тебе, кстати, привет передавал. Приветы и всякие поцелуйчики.
– П-почему я ничего не чувствую?
– Релаксант, – объяснил лысый. – У вас патологические мышечные реакции, Лина. Они проявляются постоянно, в том числе и в бессознательном состоянии. Пришлось ввести расслабляющее средство. Вы ведь не хотите проснуться и обнаружить, что пара костей сломана?
– У меня и так все сломано.
– Уже нет.
– А ребра?
– Вы как новенькая. Все срослось – даже без костных мозолей. Через шесть часов действие релаксанта закончится и вы сможете двигаться как захотите.
– Понятно… Так все-таки где я нахожусь? В какой стране?
– Вы все знаете.
– Вы закачали мне в мозг программу? Установили ваш язык? Это нарушение прав… Мне нужен адвокат. Вы там, наверное, что-нибудь повредили.
– Где – там?
– В голове.
– Успокойтесь, Лина. У вас хорошая голова, нарушений в интеллектуальной сфере нет, место еще для двух десятков таких же программ осталось. И продукт, который мы установили, самого лучшего качества, адаптированный индивидуально для вас. Чего бы вы хотели? Учить наш язык по учебнику? Русский язык очень труден. У вас бы ушло на это года три, не меньше, плюс неистребимый акцент.
– Значит, все-таки Россия? – спросила Лина.
– Да, Россия. Вас что-то не устраивает?
– Все меня не устраивает, – Лина отчаянно захотелось треснуть кулаком по подлокотнику кресла, завопить в полный голос, но все, что позволял ей проклятый релаксант – шипеть, подобно гусыне. – Умник обещал: Европа. Я думала – Франция, Германия, Голландия. Ну, на худой конец, какая-нибудь Чехия или Венгрия. Но Россия… Какая это, к черту, Европа? Тоталитаризм, сплошные запреты, колючая проволока. Попала я, дурочка, как кур в ощип.
– Ого, – тощий парень восторженно показал большой палец. – Уже поговорки наши употребляет. Молодца! А ненормативную лексику вы ей закачали, Мефодьсвятополкыч?
– Инсталляция в полном объеме, со всеми словарями. И сленг, и эта… обсценная, мягко выражаясь, лексика.
– А ну-ка, Лина, заверни пару матюков покруче! – пожелал Петя.
– Обойдешься, – огрызнулась Лина. – Я приличная девушка, хай-стэнд. Вы здесь, в дикой России, имеете хоть малейшее понятие о том, кто такие приличные люди?
– Имеем, – сказал Петя. – Hi-stand persone, «человек высокого стандарта» – фундаментальный термин американской концепции социальной стратификации, ориентирующейся на использование второстепенных, внеклассовых критериев общественной дифференциации. – Парень шпарил без запинки беззастенчиво скачивал информацию со внутреннего носителя, расположенного в голове, в левом (ежели он правша) полушарии. – Хай-стэнды – граждане Соединенных Штатов Америки, Канады и Мексики, принадлежащие к так называемым «decent people», «приличным людям», искусственно выделяемой совокупности среднего и высшего социальных классов. Характерные особенности – высокие доходы, стабилизированное потребление, высокий специальный и низкий общеобразовательный уровень, социально-групповой изоляционизм, интенсивное и практически бесконтрольное использование генных технологий, ведущее к вырождению популяции. Численность хай-стэндов в настоящее время – менее 35 процентов населения Северной Америки…
– Что за чушь? – возмутилась Лина. – Да у нас почти все приличные. Кроме сликов и этих, желтых. Китайцев. У нас даже черные почти сплошь приличные, ну, если не читать уродов из гетто – они сами жить прилично не хотят.
– Во-во, – кивнул головой парень. – Я же говорю – низкий образовательный уровень. Вы, хай-стэнды, сами про себя ничего толком не знаете и знать не хотите.
– Врешь ты все, – уверенно заявила Лина. – Думаешь, я про Россию не знаю? Все знаю! Границы у вас закрыты, хождение доллара запрещено, телевидение контролируется государством, полстраны сидит в лагерях. Свобода слова запрещена, эмиграция запрещена… все запрещено, даже лекарства.
– Не лекарства запрещены, а геноприсадки, – уточнил парень. – Это разные вещи, американская девушка Лина. А все остальное, что ты сказала, фуфло. Полное фуфло. Бред американской пропаганды.
– Нет у нас никакой пропаганды! Это у вас, русских – пропаганда. Вы отгородились от цивилизованного мира, начали вторую холодную войну…
– Все-таки надо было прочистить ей мозги, – сказал парень. – Стереть всю лажу.
– Как это стереть? – лысый покачал головой. – Нельзя так, Петр, ты же знаешь, это отражается на интеллекте. Мы ведь не BSOM, мы ценим свободу личности…
– Ну да, нельзя. А все равно стоило. Она сама бы нам потом спасибо сказала. Как она жить-то у нас дальше будет, с извилинами набекрень?
– Ничего, приспособится, – улыбнулся лысый. – Увидит все своими глазами. Думаю, сама поймет что к чему.
