Особо опасные полностью

– Этот разговор назрел давно. – Он сделал паузу, чтобы глотнуть вина. – Мне нужно сказать вам, что я никогда не хотел причинить боль никому из вас. Но я это сделал. Ничего уже не изменить, и я не собираюсь просить вас о прощении. Но я хочу, чтобы вы знали: что бы ни случилось, я всегда буду рядом для каждой из вас. Возможно, нам уже не удастся вернуться к тому, что было прежде, но, пожалуйста, знайте, что каждый день я корю себя за совершенную ошибку. Я чувствую себя ужасно с тех пор, как это произошло. Невыносимо думать о том, что кто-то, связанный с нами родственными узами, едва не лишил вас жизни. Я бы никогда не простил себе, если бы с вами что-то случилось. – Он слегка шмыгнул носом.

Спенсер возила вилкой по столу, не зная, что сказать. Она всегда нервничала и испытывала неловкость, когда отец становился чересчур эмоциональным – а сегодня он впервые намекнул на то, что является настоящим отцом Эли. Спенсер хотела сказать отцу, что все в порядке – она простила его и лучше бы обо всем забыть. Но в глубине души знала, что это ложь.

– И что же будет дальше? – робко спросила Мелисса, теребя салфетку возле тарелки.

Миссис Хастингс глотнула газированной воды.

– Мы еще думаем, просто пытаемся понять, что произошло.

– Вы снова вместе? – ляпнула Спенсер.

– Пока нет, – объяснила миссис Хастингс. – Ваш отец снимает таунхаус в пригороде. Посмотрим, как все пойдет.

– Мы решили не торопить события, двигаться мелкими шажками, день за днем, – сказал мистер Хастингс, закатывая рукава рубашки. – Можно устраивать такие семейные ужины хотя бы раз в неделю. Общаться, вместе выходить куда-то. Что ж… давайте начнем. – Он потянулся через стол, схватил ломтик чесночного хлеба и откусил с громким хрустом.

Плавно потянулся ужин, без разговоров о достижениях за день, без хвастовства друг перед другом, без обидных оскорблений, замаскированных под комплименты. Наконец до Спенсер дошло, что происходит. Они стали… обычными людьми. Вероятно, именно так каждый день ужинают в большинстве семей.

Спенсер намотала на вилку щедрую порцию спагетти и запихнула ее в рот. Ладно, может, это и не такая семья, о которой она всегда мечтала. Возможно, ее родители уже не сойдутся, и отец останется в арендованном таунхаусе или переедет в собственный дом. Но, если они смогут просто разговаривать о чем угодно – если действительно будут интересны друг другу, – значит, многое изменится к лучшему.

Когда миссис Хастингс принесла вазочки с мороженым Ben & Jerry’s и четыре ложки, Мелисса под столом наступила Спенсер на ногу.

– Хочешь приехать ко мне в таунхаус на выходные? – прошептала она. – В Филли[27] открылось море крутых клубов и ресторанов.

– Ты серьезно? – Спенсер ушам своим не верила. Мелисса никогда еще не приглашала ее к себе в таунхаус.

– Ага. – Мелисса кивнула. – Гостевая комната в твоем распоряжении. И я даже позволю тебе переставить книги на полках. – Она подмигнула. – Может, ты расставишь их по цвету и размеру, а не в алфавитном порядке.

– Заметано, – хихикнула Спенсер.

Два ярко-розовых пятна зажглись на щеках Мелиссы. Она выглядела счастливой. Теплое чувство все шире разливалось в душе Спенсер. Всего несколько недель назад у нее было две сестры. Теперь осталась только одна. Но, возможно, Мелисса и есть та единственная сестра, которая ей нужна. Возможно, Мелисса даже сможет стать сестрой, о которой Спенсер всегда мечтала… и Спенсер станет такой же сестрой для Мелиссы. Наверное, надо просто дать друг другу шанс.

Вместо того чтобы ехать из госпиталя прямо домой, Эмили свернула на Гошен-роуд. Холмистый, живописный маршрут пролегал мимо молочных ферм, осыпающейся каменной стены времен Войны за независимость и огромного поместья, на просторах которого умещались аж три отдельных гаража и собственная вертолетная площадка.

Наконец она остановилась у кованых ворот кладбища Сент-Бэзил. Быстро сгущались сумерки, но ворота еще были открыты, и на парковке стояла пара машин. Эмили притерлась рядом с джипом Liberty и заглушила двигатель. Она посидела немного в машине, пытаясь восстановить дыхание. Потом полезла в бардачок и вытащила оттуда полиэтиленовый пакет.

Ее кеды Vans утопали во влажной, мягкой траве, пока она брела мимо могил со свежими цветами и американскими флагами. Эмили очень быстро нашла надгробие, красиво вклинившееся между двумя соснами. «Элисон Лорен ДиЛаурентис». Удивительно, что могила осталась, в то время как семья Эли покинула Роузвуд навсегда.

И что на самом деле здесь покоилась вовсе не Эли, а Кортни.