Если бы он тогда не коснулся этой треугольной бутылки, все, наверно, сложилось бы иначе. В нашей жизни случайности нередко играют решающую роль.
В тот вечер Шедлок был приглашен на день рождения Дитинго — оба работали в одном и том же участке и оба, несмотря на солидный возраст, были рядовыми полицейскими. Рядом с Шедлоком сидела худощавая брюнетка лет пятидесяти, в очках, с усиками на обоих концах красиво очерченного рта. Шедлоку нравилось, как она говорит, — медленно, приглушенным голосом, словно делится секретами. И у нее очень мило приподнималась верхняя губка. И нравилось еще то, как она мизинчиком поправляла очки в золотой оправе.
К тому моменту, когда стали тушить свечи на праздничном пудинге, Шедлок уже ощущал приятное опьянение. Соседка, ее звали Норма, улыбалась неуклюжим шуткам Шедлока, а иногда коротко смеялась, чуть откидывая голову. И тут же мизинчиком поправляла очки.
Шедлок сказал ей, что ему уже скоро шестьдесят и что он убежденный холостяк. Она не сказала, как обычно говорят в таких случаях, что он выглядит моложе. Только чуть заметно сузила глаза и пошевелила усиками. Когда в другом конце стола помощник инспектора Ньюджент стал показывать свой коронный номер — не совсем приличные фокусы со щипчиками для льда, — Норма повернулась к Шедлоку. Он почувствовал — она внимательно разглядывает его.
И тогда он протянул левую руку к треугольной бутылке виски, стоявшей перед Нормой. На бутылке, оплетенной позолоченной проволокой, было написано не то «Дингл», не то «Димон». И он услышал — Норма сказала с какой-то таинственной и интимной интонацией:
— Дайте вашу руку. Вот эту, левую. Вас зовут…
— Клем, — ответил он.
— Я хочу узнать, кто вы, — тихо сказала она.
Взяв его руку, она повернула ее ладонью вверх.
Пальцы у нее были мягкие и теплые.
— Все ясно, — она кивнула головой. — У вас линии руки как у Огдена Нэша.
— Какого Нэша? — удивился Шедлок. — Не знаю такого.
— Это очень известный поэт, его переводят на все языки, даже на китайский. Недавно он получил гонорар из Тайваня.
Шедлок усмехнулся.
— Я служу в полиции уже двадцать четыре года и не намерен менять работу. Скоро выйду на пенсию.
Норма постучала ногтем по своей рюмочке.
— Я не шучу, говорю с вами как специалистка.
На том конце стола Ньюджент уже перестал показывать фокусы. Лейтенант Диммит из кабинета экспертизы начал рассказывать анекдоты — дамы отворачивались и делали вид, что зажимают уши, а в другой комнате сержант Пеппер показывал, как тандуют перуанские индейцы, когда у них наступает сезон любви.
А Норма, положив руку Шедлока к себе на колено, объясняла.
Линия, которая начинается между большим и указательным пальцами и идет вниз к запястью, — это линия жизни. Там же начинается и линия ума, но она ответвляется от линии жизни, проходя посередине ладони вниз. А эта линия, которая идет горизонтально в верхней части ладони — параллельно линии ума, — линия чувства.
Затем Норма показала на линию, идущую от основания среднего пальца вниз по вертикали, к запястью, пересекая линии чувства и ума.
— А вот это… — произнесла она торжественно, — линия судьбы, так называемая основная линия судьбы.
— У меня хорошие линии? — спросил с улыбкой Шедлок. — Может быть, я словлю убийцу, как наш Лопес в прошлом году, и удостоюсь повышения? Я куплю, как он, стереофон Филлипса.
Норма, чуть нахмурившись, продолжала объяснять. Линия жизни имеет шесть типов — в зависимости от того, как она проходит в отношении линии ума. У Шедлока линия жизни типа Ди — потому что у него она возникает вместе с линией ума и отделяется от нее только под средним пальцем.
Что касается линии ума, то она делится на типы О, Эл и Эйч. У Шедлока линия ума типа Эл, потому что кончается в верхней половине ладони. А линия чувства у него типа «один» — начинается между указательным и средним пальцами. Тип «один» встречается наиболее часто. У помощника инспектора Ньюджента, например, линия чувства типа «три» начинается у основания указательного пальца. Это встречается довольно редко.
— Вы по линиям своей руки относитесь к комплексу Ди-Эйч-«один». Кроме Огдена Нэша, такая рука, например, у кинозвезды Ким Новак. Хотя нет, — она мотнула головой, — у той линия жизни типа Би, то есть с самого начала отделена от линии ума.
На повторный вопрос Шедлока, хорошая ли у него рука, Норма улыбнулась уголком рта и, проведя кончиком мизинца по его ладони, прошептала:
— Вы добрый, бесхитростный человек. И доверчивый, слишком доверчивый для человека вашей профессии. И ужасно нерешительный, мнительный… Верно?
Шедлок посмотрел на свою руку так, как будто впервые увидел ее. Потом взял треугольную бутылку и наполнил стопочку Нормы, потом свою. Они чокнулись и выпили, глядя друг другу в глаза. Шедлок покрутил головой.
— Неужели все это написано на руке? Кто бы мог подумать?
