Она смирилась. Она нашла выход и стала акифу другом, советником и матерью первенца. Неплохо, если учесть, что ее воспитывали с детства с мыслью, что у мужчины может быть несколько жен.
— Знаешь, — проговорила я с некоторым усилием, — ты права. И я смогу спокойно заниматься парфюмом. Первым личный аромат сделаю тебе.
Я говорила какие-то правильные слова, видела, что Хаяла успокаивается, а внутри все жгло. Ведь без Зейда тут явно не обошлось.
Трус! Сам удрал, а первой жене велел поговорить со мной. Что, решил, одна женщина всегда поймет другую женщину? Ну-ну, а я думала он умный.
В конце концов, успокоенная Хаяла предложила мне прогуляться по женской части дворца.
— А здесь готовят твою спальню. — с этими словами она ввела меня в апартаменты, при виде которых захватило дух.
Даже в моем доме я не встречала такой роскоши. Белоснежные стены с тончайшей золотой росписью, окно такое огромное, что через него можно увидеть весь сад женской части дворца.
— Я буду жить здесь? — уточнила почему-то шепотом у Хаялы.
— Это самое красивое место во дворце. Мои покои в северной части, я не люблю по утрам много солнца. А здесь оно будет освещать все комнаты. Жаль придётся немного подождать, ведь ваш брак оказался сюрпризом для всех.
— Это точно. — кивнула я. — Абсолютно для всех. И долго ждать?
— К вечеру все будет готово. И ты сможешь принять акифа в новых покоях.
Про этого нарра я думала очень много и очень ярко. Если бы Хаялы узнала о моих мыслях, то вполне могла упасть в обморок. Вряд ли при ней кто-нибудь называл правителя Игенборга «свинячим рылом» и «отлюбленным наррами засранцем».
В новых покоях его встречать, видите ли! Я подошла к окну и уставилась на сад. Как можно просто сидеть и ждать? Я помнила как по утрам просыпалась в каюте Рейна и если его там не было, то неслась на палубу. И с хохотом повисала у него на шее.
А дома? Другие расы могут сколько угодно называть нас гордыми, заносчивыми или холодными. Просто они не видели как одна эльфийка ранним утром добирается до водопадов и ныряет туда. Прямо в платье. Или как она же галопом несется через поля, чтобы ощутить бешеную скачку и свободу.
Неужели акиф думает, что я смогу прижиться здесь?
Эльфы не могут жить в плену. Ни одна эльфийка не стала наложницей или пленницей. А если и становилась, то очень ненадолго. Удерживаемые насильно, мы постепенно увядаем и исчезаем. Пусть на это уходит не один день, но итог всегда одинаковый.
— Очень красиво. — улыбнулась я Хаяле. — Могу я пройтись по саду?
— Ты можешь делать здесь, что хочешь. Извини, теперь мне надо заняться девушками. Некоторые из них думают, что выделяются на фоне остальных.
Еще и гарем. Я выдавила улыбку и поспешила уйти в сад. То ли Хаяла специально запретила остальным появляться там, давая мне время привыкнуть, то ли еще что-то, но по белоснежным дорожкам я гуляла в гордом одиночестве. Только Рорк летал надо мной, где-то в синей вышине.
А потом из-за поворота показался… Зейд.
Акиф, нарры его дери!
Я так и вмерзла в песок, увидев его. Загар зейда казался еще сильнее на фоне светлых штанов и длинной туники. При виде него внутри что-то оборвалось с тупой болью, и я попятилась
— Рин, душа моя, что такое?
— Что такое? — тихо переспросила я. — Что такое? Серьезно?
Улыбка с лица Зейда исчезла, точно ее ветер сдул.
— Тебя кто-то обидел? — в голосе завибрировала ярость.
— Да, — горько ответила я. — Меня обидел правитель одной сильной, пусть и небольшой страны. Он пренебрег моими интересами, моими желаниями и запер в своем дворце. С сотнями женщин, которым дарит ласку.
Теперь на лицо Зейда точно набежала туча, хотя небо было синим-синим.
— Для правителя остальные женщины больше не имеют значения, Рин. Только одна женщина в его сердце и душе. Их соединил не только брак, но сама судьба.
Он подошел ко мне так близко, что у меня сердце забилось как бешеное. Запах розового перца, мужчины и корицы коснулся меня, окутал мягко, но властно. Как и руки Зейда, что легли мне на плечи, слегка сжали.
— У тебя есть жена. — сообщила я, отгоняя воспоминания о проведенной вместе ночи, о его ласках. Они до сих пор ощущались на коже.
— И это ты.
— И Хаяла.
— Она — мой друг и хороший советник. Рин, ты — мое сердце.
Его руки скользнули вниз, по моим плечам. Обожгли прикосновением сквозь тонкую ткань, как и взгляд.
Как же больно!
— Сердце не запирают в клетку. — сообщила я, глядя прямо в янтарные глаза.
— Женщина, к твоим услугам весь Игенборг. И ты его называешь клеткой?!
Да уж, вот и поговорили. Зейд дернул меня к себе так, что я буквально упала ему на грудь. Уперлась ладонями, ощутила как бешено стучит его сердце. Мое тоже хотело выпрыгнуть на волю.
— Ты не захотел узнать о нравах моего народа, а сам навязал свои.
— Любовь не навязывают, Рин! Только не ври, что не можешь ответить на мои чувства. Твои прикосновения не лгут, как и взгляд!
