— У нас тут в камере пьяный англичанин бушует, — объяснил суперинтендант по-английски, видимо, радуясь возможности продемонстрировать блестящее произношение. — К сожалению, мы были вынуждены его арестовать. Он буйствовал в неподходящем для этого месте. Кроме того, он ранен, — добавил суперинтендант. — Множество ранений на груди.
Тоби предложил суперинтенданту связаться утром с консульским отделом. В ответ тот заявил, что подобная задержка не в интересах британского посольства. Тоби поинтересовался, с чего тот это взял.
— У этого англичанина нет ни документов, ни денег. Все украдено. Да и одежды тоже нет. Хозяин заведения, где он начал бузить, рассказал, что он заказал себе порку — обычная услуга в тех краях — и вскоре распоясался. Ну а сам арестант утверждает, что он — важный сотрудник посольства, чуть ли не важнее самого посла.
Тоби добрался до дверей Давидвахе всего за три часа — гнал на полной скорости по автобану, заволоченному туманом. Окли в полицейской форме в полубессознательном состоянии сидел, развалившись, в кабинете суперинтенданта. Руки со сбитыми до крови ногтями были прикованы наручниками к спинке стула. Распухшие губы разъехались в кривой ухмылке. Если он и узнал Тоби, то виду не подал. Тоби поступил так же.
— Мистер Белл, вам знаком этот человек? — выразительно глядя на Тоби, спросил суперинтендант. — А может, вы, напротив, никогда в своей жизни его не видели?
— Верно, никогда его не встречал, — послушно подтвердил Тоби.
— Возможно, он выдает себя за того, кем не является? — предположил суперинтендант, многозначительно шевеля бровями.
Тоби согласился, что этот тип вполне может быть обманщиком и мошенником.
— Тогда, быть может, вы заберете этого мошенника в Берлин и допросите его со всем пристрастием?
— Конечно. Благодарю вас.
С Репербана Тоби отвез Окли, которого переодели в спортивный костюм, в больницу на другом конце города. Все кости оказались целы, а вот тело покрывали десятки ссадин, которые вполне могли появиться от ударов хлыста. В людном гипермаркете Тоби купил Окли дешевый костюм. Затем позвонил Гермионе и сказал, что ее муж попал в небольшую аварию. Ничего смертельного. Просто Джайлз ехал на заднем сиденье лимузина, не пристегнувшись. На протяжении всего пути до Берлина Окли не произнес ни слова. Как и Гермиона, когда приехала и забрала его из машины Тоби.
Молчал и Тоби. Никаких комментариев произошедшему Джайлз так и не предоставил, если не считать конверта с тремя сотнями евро за костюм, обнаруженного Тоби в почтовом ящике посольства.
— А теперь посмотрите-ка вот сюда! — воскликнула шофер Гвинет, тыкая пухлой рукой в окно. Она специально притормозила, чтобы Тоби успел все разглядеть. — Сорок пять мужчин как не бывало, упокой Господь их души.
— А из-за чего они погибли, Гвинет?
— Хватило одного упавшего камешка. Крошечная вспышка, и все. Братья, отцы и сыновья — погибли все. Бедные их женщины.
Тоби согласился.
После очередной бессонной ночи и отказа от всех принципов, в которые он верил с тех пор, как преступил порог министерства, Тоби с чудовищной зубной болью сел на поезд до Кардиффа. Там он взял такси, чтобы на нем преодолеть пятнадцать миль до места с непроизносимым, по мнению Чарли Вилкинса, названием, где должен был жить Джеб. То тут, то там в долине встречались заброшенные шахты. Над зелеными холмами вдали обрушивались дождем иссиня-черные тучи.
Водителем такси оказалась массивная дама чуть за пятьдесят. Тоби сел рядом с ней на переднее пассажирское сиденье.
Вскоре холмы сдвинулись теснее и дорога стала совсем узкой. Мимо промелькнуло футбольное поле и школа, а за ней — заросший бурьяном аэродром с рухнувшей диспетчерской вышкой и остовом ангара.
— Не могли бы вы высадить меня на перекрестке? — попросил Тоби.
— Вы же сказали, что к другу едете, — подозрительно зыркнула на него Гвинет.
— Ага.
— Так почему не хотите, чтобы я вас до его дома довезла?
— Потому что хочу устроить ему сюрприз, Гвинет.
— У нас тут сюрпризов и впрямь маловато, это я вам точно скажу, — изрекла Гвинет и дала ему визитку, на случай, если он и обратно захочет ехать на такси.
Дождь утих и перешел в легкую морось. Рыжий мальчуган лет восьми катался по дороге туда-сюда на новеньком велосипеде, время от времени оглашая округу громким трезвоном древнего медного клаксона, прикрученного к рулю.
