– Так что же, он, получается, уже внутри? – первым заговорил Дон. – Дом номер семь, первый этаж. Светит то ли факелом, то ли фонарем – электричества-то нет. – Дон, похоже, и сам не верил в то, что говорил.
– Может, там Офелия завелась? – предположил Коротышка. – Бродит в ночнушке, собирается утопиться в море.
Джеб стоял, выпрямившись – насколько это позволял невысокий потолок их убежища. Он стянул шлем вниз, на шею. В призрачном зеленом свете он, с разукрашенным камуфляжной краской лицом, выглядел совсем старым.
– Да, Эллиот, мы тоже это видели. Хорошо, хорошо, согласен, там кто-то есть. Кто – это уже другой вопрос, как я понимаю.
Ему показалось или их передатчики и впрямь выходят из строя? В наушнике раздавался голос Эллиота, перемежаемый помехами:
– Джеб, ты тут? Джеб, отвечай.
– Слушаю тебя, Эллиот.
У Эллиота вдруг проявился сильный южноафриканский акцент:
– Пока указания такие: ситуации присваивается красный код, команда должна быть готова к немедленным действиям. Мне поступил приказ перевести основные ресурсы из центра и перебросить их на слежку за Альфой. Все подъезды к Альфе будут под наблюдением наших людей в припаркованных грузовиках. В нужное время ваша команда выдвинется и начнет действовать.
– Это кто так сказал?
– Таков план – в конце операции команды с моря и суши объединятся. Джеб, ты что, головой ушибся и забыл, что тебе приказали делать?
– Эллиот, мы оба прекрасно знаем, что мне велено было делать, – с момента начала операции приказы не изменились. Найти объект, обезвредить, и дело с концом. Но мы так и не нашли Игрока. Мы всего-то видели непонятный огонек. А обезвредить его не получится, пока мы не будем уверены, что нашли именно его и у нас не будет ПИ.
ПИ? Пол не любил сокращения, но это расшифровал быстро: “позитивная идентификация”.
– Поэтому закончить операцию мы не сможем и объединиться с другой командой – тоже, – все тем же размеренным и спокойным голосом говорил Джеб. – Во всяком случае, пока я не дам на это добро. Как-то не хочется палить друг по другу в полной темноте, знаешь ли. Пожалуйста, подтверди, что ты меня хорошо слышишь и все понял. Эллиот? – позвал он.
Эллиот не отвечал, и на связь вышел Квинн.
– Пол? В доме номер семь виден свет. Вы его заметили? У вас очки надеты?
– Да, надеты, и да, заметил.
– Только один раз?
– По-моему, два, но не очень отчетливо.
– Это Игрок, – заявил Квинн. – Он приехал и теперь сидит там, в седьмом доме. Это он держал в руке факел и ходил по дому. Вы ведь видели его руку? Видели, без всяких сомнений видели. Мы все ее видели.
– Да, руку мы и впрямь углядели, но кому она принадлежит, пока не установлено, – ответил Пол. – Мы все еще ждем приезда Аладдина, местонахождение которого не известно, равно как и то, собирается он сюда ехать или нет. – И, поймав взгляд Джеба, добавил: – Нам нужны доказательства того, что в доме находится именно Игрок.
– Пол?
– Слушаю вас, Девятый.
– Нам надо подумать, переиграть план действий. Вы пока следите за домами, особенно за седьмым. Это приказ, понимаете меня?
– Да.
– Если заметите что-то необычное или странное, что-то, что упустили камеры, немедленно мне сообщите, – голос Квинна то утихал, то вновь звучал во всю силу. – Вы прекрасно справляетесь, Пол, и ваше усердие не останется незамеченным. Передайте это Джебу. Это приказ.
Несмотря на ободряющий тон Квинна, атмосфера в укрытии была безрадостной. Исчезновение Аладдина беспокоило всех в команде. Конечно, Эллиот поменял дислокацию всех своих воздушных камер, но они пока рыскали по городу без особого успеха, кидаясь к каждой брошенной машине в надежде найти там Аладдина. Наземные камеры все так же показывали причал, въезд в туннель и пустую в этот час прибрежную дорогу.
– Ну, давай, уродец, покажись! – призывал Аладдина Дон.
– Гаденышу некогда, – заметил Энди.
“Помните, Пол, что Аладдин, можно сказать, водонепроницаем, – говорил Эллиот у себя в кабинете в Паддингтоне. – И мы не можем даже пальцем его тронуть. Он ни в коем случае не должен пострадать – это единственное условие поставил мистеру Криспину его весьма ценный осведомитель. Мистер Криспин пообещал ему это, а он всегда держит свое слово”.
– Динамщик, – бросил Дон и, углядев что-то, поднял обе руки.
По дороге ехал мотоциклист, вихляя и светя передней фарой то влево, то вправо. Вместо шлема – черно-белая куфия, обмотанная вокруг шеи. Правой рукой он держал руль, а левой – что-то, очень похожее на черный пакет. Мотоциклист, худощавый и поджарый, весело размахивал пакетом и вовсю старался привлечь к себе внимание. Куфия скрывала нижнюю часть его лица. Проехав примерно половину домов на побережье, он вскинул правую руку, словно отдавая кому-то честь.
Он уже домчался до конца съездной дороги и, похоже, собирался направиться на юг, к побережью, как вдруг резко повернул, перегнулся через руль и, дав по газам, рванул в сторону испанской границы. Куфия развевалась и летела вслед за ним.
