— Она не хочет со мной разговаривать. Ничего не ест. Не принимает предписанные врачом лекарства. Она даже не хочет молиться. — Он смотрит на меня покрасневшими от слез глазами. — Может, так и грешно говорить, но я, конечно, любил этого ребенка, однако жену я люблю больше.
Я качаю головой. Брат столько раз протягивал мне руку, когда я оказывался в тупике и не мог найти выхода, и наконец мне представился случай протянуть ему руку помощи.
— Рейд, — говорю я, — кажется, я знаю, что надо делать.
Поездка в Джерси и обратно заняла у меня десять часов. Когда я останавливаю машину у дома Рейда, в их спальне темно. Брата я застаю в кухне, он моет посуду. Он надел фартук Лидди, на котором написано: «Я повар, вот почему!», а по краю — оборочки.
— Привет! — окликаю я, и он оборачивается. — Как она?
— Так же, — отвечает Рейд.
Он с сомнением смотрит на бумажный пакет у меня в руках.
— Поверь мне. — Я достаю коробку с попкорном «От Орвилла Реденбахера», известного под брендом «Залей меня маслом в кинотеатре», и кладу его в микроволновку. — Пастор Клайв приходил?
— Да, но она не захотела с ним разговаривать.
«Потому что она просто не хочет ни с кем разговаривать», — думаю я. Все эти разговоры возвращают ее назад, в тот кошмар. А сейчас ей необходимо отвлечься.
— Лидди не ест попкорн из микроволновки, — говорит Рейд.
На самом деле это Рейд не позволяет Лидди питаться попкорном. Он большой приверженец здоровой пищи, хотя я не уверен, что причина этого кроется в пользе для здоровья, а не просто в том, что ему нравится иметь все самое лучшее, и неважно, в чем именно.
— Все когда-нибудь бывает в первый раз, — отвечаю я.
Микроволновка сигналит. Я беру раздувшийся пакет и высыпаю его содержимое в большую голубую керамическую миску.
В спальне кромешная тьма и пахнет лавандой. Лидди лежит под одеялом, отвернувшись от меня, на своей половине огромной кровати с пологом. Я не знаю, спит она или нет, но потом слышу ее голос.
— Уходи, — шепчет она.
Слова звучат глухо, словно она на дне колодца.
Я не обращаю на нее внимания и съедаю целую горсть попкорна.
От запаха масла и звука она оборачивается. Искоса смотрит на меня и говорит:
— Макс, я хочу побыть одна.
— Вот и отлично! — отвечаю я. — Я просто пришел взять у тебя проигрыватель компакт-дисков.
Я лезу в пакет и достаю фильм. Потом ставлю диск и включаю телевизор.
«Пуля его не берет! — обещает реклама. — В огне он не горит! Его ничто не остановит! ПАУК… съест тебя заживо!»
Лидди садится, облокотившись на подушки. Ее глаза прикованы к экрану, на котором гигантский бутафорский тарантул терроризирует группу подростков.
— Где ты это взял?
— Места нужно знать.
В магазине для наркоманов в городке Элизабет, Нью-Джерси, любят высылать по почте ужастики и малобюджетные фильмы. Я заказал диск у них по Интернету. Но поскольку я не мог ждать, пока придет диск, а дело касалось Лидди, я сам к ним съездил.
— Это хорошая экранизация, — говорю я Лидди. — Пятьдесят восьмого года.
— Мне сейчас не до фильмов, — возражает она.
— Ладно, — пожимаю я плечами. — Я прикручу звук.
И я делаю вид, что смотрю фильм, в котором девочка-подросток с парнем ищут ее пропавшего отца, а вместо этого находят паутину гигантского тарантула. Но на самом деле я искоса наблюдаю за Лидди. Она не может удержаться и не смотреть фильм. Через несколько минут она тянется за попкорном у меня на коленях, и я отдаю ей все миску.
В тот момент, когда подростки тянут безжизненное тело паука в школьный спортзал — где обнаружат, что он все еще жив! — в комнату заглядывает Рейд. К этому времени я уже развалился на его половине кровати. Я показываю Рейду большой палец и вижу на его лице облегчение, когда он замечает сидящую на кровати Лидди, вновь вернувшуюся в мир живых. Он пятится в коридор и закрывает за собой дверь.
Через полчаса мы доели почти весь попкорн. Когда тарантула наконец убивает током и он падает, я поворачиваюсь и вижу, как по щекам Лидди текут слезы.
Я абсолютно уверен, что она даже не замечает, что плачет.
— Макс, — просит она меня, — а можно посмотреть еще раз?
Есть явное преимущество в том, чтобы примкнуть к церкви, такой как Вечная Слава, — это спасение. Но есть и другие преимущества, например готовность прийти на помощь. Готовность прийти на помощь, в отличие от обретения Господа, которое похоже на удар молнии, не так заметна. Например, через неделю после того, как я первый раз пошел в церковь, у двери дома Рейда возникает старушка со связкой бананов в руках, чтобы приветствовать меня в рядах прихожан. А еще мое имя, когда я болею гриппом, поминается в списке тех, за кого нужно помолиться. Информацию обо мне разместили на церковной доске объявлений, и буквально через несколько дней все отрывные листочки с моим телефоном оборвали прихожане Вечной Славы, потому что хотят поддержать своего собрата. Я не просто родился заново — у меня появилась новая большая семья.
